Грани сна [litres]

Ветров разводил руками, задирал плечи – в общем, реакция его была такой же, как в первый раз, когда Лавр, только что выгнанный с исторического факультета МГУ студент, в Александровском саду под кружку пива рассказывал ему о своих особых способностях.

Наконец, Лёню прорвало. В голосе его звучала издёвка:

– Неужели вы с тем полковником и призраком смотрели один и тот же сон?!

Лавр задумался. В Александровском саду, на их пивных посиделках, он рассказал Ветрову, что, уснув здесь, попадает в далёкое прошлое, как полноценный человек. Лёня не поверил. Потом, в новой реальности, он, к счастью, забыл о том разговоре. Теперешняя версия Лавра: что в прошлое попадают зловредные англичане, а он просто видит сны о них, Лёне и его начальникам кажется логичной. Так зачем её менять?

Скажи он им правду – чего доброго, вождям влетит в голову, что Лавр, обладая теми же способностями, что и англичане, может сам испортить им прошлое. Например, уведёт у дедушки или папаши Карла Маркса жену, и Маркс не родится, не сочинит своего марксизма, и они, вожди нынешние, потеряют теоретическую базу для революции, и не станут вождями. Если они это сообразят, то зачем им ждать, пока с Лавром разберётся шпион из будущего. Они его сами… того… оптимизируют. Тем более, он сейчас полностью в их руках.

– Ну? – поторопил Ветров.

– Это сложный процесс, Лёня, – раздумчиво повёл беседу Лавр. – У англичан мощная техника, они через информационную зону, где я вижу сны – назовём её «Зона сна», забрасывают в прошлое своих агентов. Полковник, о котором я сказал, в 1934 году жил в ленинградском театре, прикидываясь Смертью, чтобы создать в городе нужные настроения, а его напарник организовал убийство Кирова. Когда мы с полковником встретились в моём сне, я сказал, что знаю об их проделках. И он подтвердил!.. Кстати, заодно обругал Станиславского.

– Режиссёра?

– Да.

– А он тут при чём?

– Всё не так просто! Вильям Шекспир – между прочим, англичанин, говорил: «Весь мир – театр. В нём женщины, мужчины – все актёры. У них свои есть выходы, уходы, И каждый не одну играет роль».[160]

– Что ты плетёшь? Какой Шекспир? Послушай себя: ты с кем-то во сне гуся ешь. Во сне! Чепуха несусветная, сам подумай.

– А что, ты во сне никогда не ел гуся?

Ветров облизнулся:

– Гуся – нет, но вообще… Что-то, бывало, ел.

– Вот видишь. Не только ем, но и выспрашиваю там о будущем, и притаскиваю информацию вам. Теперь призрак узнал, где я живу, и они меня убьют. Я даже убежать отсюда не могу! Заборы и охрана вокруг.

– Ребята из комиссии решили, что призрака не было, что он – галлюцинация. А ты что о нём знаешь?

– Ничего не знаю. Он бесплотный. Информационный сгусток. Они его создали, может быть, специально, чтобы шарить в чужих снах… Что ж ты такой тупой? С тем, что здесь охрана стреляет в галлюцинацию, ты согласен, а что я общался с английским полковником во сне – нет. Давай, я с Берией поговорю. Ты устрой встречу, я ему объясню.