Грани сна [litres]

– Была такая страна, давным-давно, жили в ней вятичи, предки русских. И была девушка, звали её Печора. Вышла замуж за княжьего сына. А на страну ту напали хазары, и муж её погиб. Она мыкалась, мыкалась, а потом взял её замуж один, большой такой. Великаном его звали. Жили они долго, и не сказать, чтоб особо счастливо, но, между прочим, спасли леса на юге, а то не стало бы лесов… Отбивались от врагов. Печора из лука стрелять очень хорошо навострилась! И хотя с нынешней войной не сравнить, всё же те воины сделали своё дело. А потом их деревню сожгли.

– Какое нам дело до тех лесов и великанов? – неприязненно спросил кто-то.

– Ничего от них не осталось, – грустно сказал Лавр. – Если только археологи чью-то челюсть найдут. Памяти о них ни у кого не осталось, и никому они не интересны…

– Кстати, удачно, что нас не загнали в Вятку или на Печору, – невпопад сказал другой инженер. – Там холодно, жуть. Даже холоднее, чем здесь.

Он ещё не завершил свою фразу, когда из стены справа от них беззвучно вышел высокий юноша. На плечах – накидка, явно изготовленная задолго до эпохи фабричного производства тканей; на голые ноги наверчены грубые верёвки того же белого цвета, что и накидка. Лицо его несло благостную равнодушную улыбку, голубые глаза неестественно блистали, воздух над головой светился. Стул и угол стола он прошёл насквозь, будто был бестелесным, и раскинул руки, пытаясь дотронуться до каждого, кто был в комнате.

Запахло озоном.

Все застыли, поражённые зрелищем. Один только Лавр сразу метнулся к выходу и захлопнул за собой дверь. Странный юноша, обойдя всех, направился за ним, и без затруднений прошёл сквозь закрытую дверь. В коридоре послышались властные крики охраны: «Стоять!», «Лицом к стене!», и выстрелы…

Компетентная комиссия НКГБ СССР, прибывшая из Москвы для изучения сообщений о явлении «призрака» и открытии стрельбы по нему прямо в стенах уральского ОТБ, приняла решение, что имела место массовая галлюцинация, и занялась поиском лиц, пронёсших в учреждение неизвестный галлюциноген. Начальника, разумеется, немедленно сняли с работы и арестовали. С персоналом провели разъяснительную беседу.

Лёня Ветров, работавший тут же, придерживался другого мнения о происшедшем. Но поскольку комиссию назначил заместитель наркома, а Лёня подчинялся напрямую самому наркому – Л.П. Берия, ему не надо было не только согласовывать с кем-либо свои выводы, но даже сообщать о них комиссии. Это было хорошо, потому что иначе мог возникнуть спор, насколько материален материальный мир, и какова в нём роль нематериальных сил, и неизвестно, к чему мог бы привести такой спор, учитывая, что в комиссии не было ни одного сильного философа, да и Лёня, если честно, был тот ещё мыслитель.

Разговор его с Гроховецким начался с недоверия и упрёков. Лавр сказал ему, что призрак – это шпион английской темпоральной разведки, прибывший с целью его, Лавра, идентификации, а затем придут более серьёзные ребята, чтобы его убить.