Магнолии были свежи (СИ)
- Автор: Ann Michaels
- Язык: русский
- Жанр: Исторические любовные романы
Электронная книга - «Магнолии были свежи (СИ)». Краткое содержание книги:
— Спасибо, мистер Грейнджер. Теперь попрошу мисс Дастин.
Разумеется, так и было, кивнула Мадаленна. Но, с другой стороны, мистер Гилберт и сам не раз говорил, что очень дорожит их знакомством, что считает ее своим другом, они делились в спонтанных разговорах тем, что никогда не рассказали бы кому-нибудь другому. И разве она стала бы требовать чего-нибудь большего, разве поставила бы его в неудобную ситуацию? Нет, Мадаленна просто бы взяла его за руку и держала так долго, как это было бы необходимо. «Господи, если бы вы только могли знать, как вас любят,» — проносилось у нее в голове, пока она смотрела, как его карандаш скользил по страницам эссе мистера Грейнджера. — «Если бы вы только захотели догадаться, насколько сильно вы нужны кому-то, что ваша улыбка может сложить или разрушить, если бы вы только могли догадаться.» Однако мистер Гилберт не догадывался и отстраненно смотрел в окно, вызывая нового студента и прислушиваясь к его ответу.
— Мисс Доусен, вы готовы отвечать?
— Нет, сэр, если позволите, я отвечу в самом конце.
— Вы уверены? — нахмурился Эйдин. — Повторяю, вы можете не отвечать, а сразу получить оценку.
— Нет, нет, сэр, я очень хочу ответить. Для меня это очень важно.
Мадаленна встрепенулась, посмотрела на последний ряд, и учебник с глухим стуком упал на стол. Все были увлечены одной подготовкой, никто не обращал внимания на Доусен, но Мадаленне хватило одного взгляда, чтобы внутри у нее болезненно заныло. Эффи вся преобразилась, она волновалась, но от этого она выглядела почти хорошенькой. Глаза ее блестели, а во взгляде читалась такая привязанность, что вся злость, вся ревность пропала. Эффи Доусен смотрела на мистера Гилберта так, будто была готова пойти за ним, куда бы он не сказал. Эффи Доусен была влюблена в своего преподавателя. Вероятно, она сама выглядела точно так же, когда смотрела на него, и даже привычное чувство превосходства над своей бывшей подругой не проснулось. Оставалось только надеяться, что вымуштровка Бабушки даром не прошла, и все ее чувства нельзя было прочитать по лицу. Мадаленна угрюмо посмотрела в окно и отвернулась. Эффи не нужно было ничего говорить, ее глаза и улыбка кричали куда громче всех слов. Мадаленна пыталась было злиться, пыталась даже воскликнуть: «Как же такое возможно! », но сил удивляться не было — происходило лишь то, на что она пыталась не обращать внимания.
Все взгляды, все вздохи, все улыбки и просьбы объяснить ей, Эффи, как писать так, чтобы не выходить за красную строку — все это лишь было свидетельством глупых чувств. Но ведь Эффи не имела никакого права любить мистера Гилберта, она не могла, потому что… Потому что… Ответа не было, мрачно перебирала листы Мадаленна. Взбудораженная ревность все еще трепыхалась, но медленно сдавалась под голосом разума. Доусен настигло лишь то, что не оставило и Мадаленну. В сущности, и она сама не имела права любить его. Он был женат, у него была дочь — он мог нравиться всем, но на любовь права ни у кого не было. Только у Линды. Сверкающей, беззаботной и такой ненавистной Линды, которая не видела ничего, кроме своего Джонни. Мадаленне вдруг захотелось рассмеяться: они соревновались с Эффи, глупенькие, не думая, что эта битва уже давно была выиграна девушкой с иссиня-черными волосами и певучим голосом. Забавно, наверное, было со стороны Линды смотреть на всю их мышиную возню.
— Мисс Кру, — Дафни выдохнула, и на минуту Мадаленна отвлеклась от своих размышлений. — Готовы отвечать?
— Да, сэр.
Голос ее приятельницы дрогнул, и Мадаленна тихо положила ей в карман собственные карточки с датами жизни всех художников — это была единственная подсказка, которую мистер Гилберт разрешал приносить с собой. Дафни несколько раз дернула стул, но тот не двинулся с места и в конце концов уронила учебник — ее подруга страшно волновалась перед каждым экзаменом, однако Эйдин только улыбнулся, отодвинул стул и ободряюще пожал руку. Они завели тихий разговор о Позднем Возрождении, а Мадаленна старалась унять мелкую дрожь, — вечный спутник всех ее волнений — от которой трясло все тело. Стул начал негромко звенеть под ней, и она стиснула руки так, чтобы боль немного отрезвила ее. Желание выйти наружу и вдохнуть побольше воздуха росло все сильнее и сильнее, но Мадаленна упорно сидела, склонившись над тетрадью, и дышала так глубоко, что у нее начало болеть в груди. Волнение перед экзаменами, скандал с Бабушкой переживания за мистера Гилберта, открытие чувств Эффи — все смешалось в ней и старалось вывести из себя. Но она сидела и дышала.
— Мисс Стоунбрук…
Эйдин не успел назвать ее имя, как Мадаленна выскочила из-за стола и подлетела к кафедре. Если бы можно только выпустить то напряжение, крепко скрутившее ее, она бы даже круг около университета пробежала бы, однако она сжала руки в кулаки и села на стул. Надо было слодить руки на коленях, но тогда те начинали дрожать так, что все вокруг начинало ходить ходуном. Мистер Гилберт пристально посмотрел на нее, но Мадаленна взяла листок и старательно вывела: «Экзамен по предмету искусствоведение». Надпись уехала вниз, и вместо аккуратного заголовка, вокруг букв расплылись большие кляксы. Возьми себя в руки, Мадаленна.
— С вами все хорошо? — тихо спросил ее он. — Может быть не стоит отвечать, я мог бы поставить вам оценку и так.
— Нет. — твердо ответила Мадаленна и мотнула головой. — Я готовилась, сэр, и могу отвечать.
Несколько секунд, которые он смотрел на нее молча, были короткими, но Мадаленне слышался грохот стрелок, которые неторопливо отсчитывали время, и она смотрела на часы, не веря, что секунды могут превратиться в вечность. Наконец он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.
— Хорошо, тогда что вы можете мне рассказать про Андреа Паллади?
Нужная страница журнала «Архитектура итальянского Возрождения» открылась на нужной странице, и Мадаленна лихорадочно попыталась прочесть то, что было написано черными буквами. Те путались, скакали и обгоняли друг друга, но Мадаленна закрыла глаза и попыталась говорить не по заученному тексту. Про Андреа Паллади она и так знала достаточно.
— Андреа Паллади — итальянский архитектор позднего Возрождения, а также раннего маньеризма. Маньеризм — это, — воздуха с каждым словом не хватало, и Мадаленна старалась дышать глубже. — От латинского maniera — манера, вычурность. Это художественное течение в западноевропейском искусстве, охватывающее период с начала и до конца 16 века. Отличной чертой маньеризма является утрата…
Мысли сбились в кучу, и Мадаленне вдруг представились два ангела Рафаэля — кудрявые купидоны. Они улыбались ей, а потом вдруг в их глазах блеснуло что-то холодное, и они рассмеялись прямо ей в лицо. Она отшатнулась от стола и заметила, как мистер Гилберт с тревогой посмотрел на нее. Нет, нельзя было казаться слабой на экзамене, иначе за что ей тогда ставили такие хорошие баллы. Каждый балл надо было доказать отличным ответом, послышался голос Бабушки, и Мадаленна судорожно откинула волосы со лба.
— Отличная черта маньеризма — утрата гармонии Ренессанса между телесным и духовным, а также между природой и человеком.
— Замечательно. — мистер Гилберт вытащил ее папку, но Мадаленна вежливо его прервала.
— Извините, сэр, но я еще не рассказала о самом архитекторе.
— Мадаленна, — было тихо произнес он, но она уже вернулась к стройным итальянским паллацо. Кто, если не она, могла знать о них все?
— Андреа Паллади считается родоначальником первой фазы классицизма, которую назвали в его честь — палладианство. Основой этого стилевого течения является античность с ее строгим следованием композиционным принципам построения классической храмовой архитектуры. Паллади работал над…
Ее ответ вдруг прервали голоса из коридора. Дверь вдруг распахнулась, и на пороге показался Рональд Кройт — сияющий, словно преступник, который смог избежать экзекуции.
— Мистер Гилберт, извините, в деканате попросили пересчитать студентов, находящихся на экзамене.