Магнолии были свежи (СИ)

— Наверное, я неправильно выразилась сэр. Я не провалила экзамен, я просто еще не успела его сдать. У нашей группы искусствоведение назначено на сегодня.

— Сегодня? — изумленно уставился на нее профессор. — Так что же вы тут делаете? Идите готовьтесь!

— Не беспокойтесь, сэр, я все успею. Вот, я все исправила. — она протянула лист с исправлениями, но профессор нетерпеливо положил его на стол и что-то негромко проворчал.

— Мисс Стоунбрук, я и так мог поставить хорошую оценку за семестр, лучше бы подготовились к искусствоведению.

— А я и подготовилась, — вежливо возразила Мадаленна. — Вы знаете, я не люблю, когда мне ставят оценку в аванс, мне это не нравится.

— Какой аванс? — воскликнул Диллуэй. — Контрольные работы у вас все написаны, на семинарах вы отвечали, зачет сдали! И зачем я, — пробормотал он себе в бороду. — Вообще посадил ее за парту? Все, — махнул он рукой. — Идите готовиться к искусствоведению. Выпейте крепкого чаю и идите на экзамен.

— Но, сэр…

— Иначе вместо «отлично», я поставлю «очень плохо». А теперь к вам, мистер Кройт, глагол «бежать»…

Мадаленна хотела что-то возразить, но густые брови профессора сошлись на переносице, и она сочла за лучшее кивнуть и задвинуть за собой стул. Рональд проводил ее тоскливым взглядом, и она незаметно положила учебник ему в сумку — на каждой странице были ее заметки, где-то в середине слабо виднелись шпаргалки, — с таким учебником Рональд точно мог написать экзамен на хорошую оценку. Мадаленна прихватила со скамьи сумку и пальто и выскользнула за дверь. Студентов уже не было видно, некоторые экзамены уже закончились, некоторые только начинались, и она остановилась на блестящем квадрате паркета — после латинского языка в голове была пустота. Дафни говорила, что экзамен будет проходить в другой аудитории, но Мадаленна никак не могла вспомнить, в какой именно. Потоптавшись в коридоре, она осторожно заглянула в первую дверь, но внутри никого не оказалось, потом подергала вторую дверь, однако та оказалась запертой, и вдруг сзади себя услышала голос профессора Лойтона:

— Мисс Стоунбрук, ваш экзамен в аудитории 317.

Мадаленна повернулась; профессор выглядел отдохнувшим в новом пальто табачного цвета, и редкая улыбка делала его образ не таким привычно устрашающим. Его экзамен по Древней Истории Мадаленна уже сдала, всю ночь перед этим промучившись с датами Позднего Средневековья и едва не ляпнув, что Святой Грааль искали вандалы.

— Спасибо, сэр.

— Вы опаздываете или уже сдали?

— Сдала, но не искусствоведение, а латинский.

— Вот как? — выпрямился профессор и одобрительно кивнул. — Очень хорошо, Мадаленна, очень хорошо. Продолжайте в том же духе, и на следующем курсе сможете пройти практику в Лионе. — Мадаленна улыбнулась, и мистер Лойтон прошел к крытой галерее и вдруг обернулся. — Все-так не зря вас выбрал Гилберт для конференции в Италии, не зря. Ну, ни пуха.

Мадаленна благодарно кивнула и, прищурившись, принялась искать аудиторию 317. Поиски проходили бы не так успешно, если бы она не услышала знакомый голос в конце коридора. Там, у последней двери, слышались возбужденные голоса, и Мадаленна улыбалась — голос Эйдина был ей дороже всех остальных. Она почти постучалась, как зачем-то вытащила из кармана зеркало и на всякий случай посмотрелась на себя в отражение. Волосы были немного растрепанными, но низкий пучок не развалился, а на щеках нигде не было видно чернил. В целом, вид был весьма представительным, и, оправив на себе кардиган, Мадаленна осторожно приоткрыла дверь и остановилась на пороге. В аудитории уже зажгли лампы, и она загляделась на то, как в отражении окна на желтоватый силуэт светильника падал снег. Мистер Гилберт ходил по аудитории, отвечая на судорожные вопросы студентов, но она не чувствовала волнения. Все были такими веселыми, словно собирались на праздник, а не рассказывать, кто был выдающимся художником Возрождения.

Мадаленна незаметно подсела к Дафни, которая с закрытыми глазами твердила что-то про Караваджо и принципы работы Да Винчи. Большая тетрадь в линейку была лихорадочно открыта на какой-то странице, но Мадаленна так и не смогла понять, про что шла речь в конспекте. Она махнула рукой Марку, и тот улыбнулся ей в ответ. Смысла вытаскивать учебник и тетради не было — Мадаленна редко повторяла материал прямо перед экзаменом, тогда вся информация превращалась в одно сплошное месиво, и она могла брякнуть, что Россети и Данте — это один и тот же человек.

— А никто не видел мисс Стоунбрук? — вдруг спросил Эйдин, и Мадаленна обернулась. — Она обычно приходит самой первой.

Радость от встречи сменилась неприятной ревностью, как только она увидела, что мистер Гилберт стоял рядом с мисс Доусен, и Эффи о чем-то мечтательно его спрашивала, специально тяня время. Другие студенты не возражали — они все еще старались запомнить напоследок еще больше имен, дат и художественных направлений, а Эффи им в этом только помогала. Здравый смысл подсказывал Мадаленне встать и громко произнести своей имя, но другое чувство взыграло в ней сильнее, и она придвинулась поближе к концу скамьи. Марк было хотел встать, но она махнула рукой, и тот тихо фыркнул.