Магнолии были свежи (СИ)

— Все хорошо, сэр. Спасибо.

— А к вам случайно мистер Кройт не заходил, а то я его ищу.

— Когда я уходила, то мистер Кройт начал сдавать слова.

— О, — протянул мистер Гилберт, и студенты сдавленно фыркнули. — Значит, можно будет сказать, что Рональд пал славной смертью.

Он почти спустился по лестнице, и Мадаленна почувствовала болезненный толчок в груди. Ей было бы легче, если он рассердился, сказал, что на его экзамен нельзя опаздывать, сказал, что ее эссе были не так уж и хороши, но только не эта дежурная приветливость, которой Эйдин встречал и провожал всех. Она сердито сложила учебники на парте, заново вытащила чистые листы, как мистер Гилберт остановился и повернулся к ее скамьи.

— А как вы так незаметно прошли мимо меня, мисс Стоунбрук?

Мадаленне захотелось откашляться — в аудитории был слишком сухой воздух.

— Я прошла, пока вы разговаривали с мисс Доусен.

— Понятно. — он кивнул и подошел к кафедре. — Ну что же, приступим к экзамену? — все зашуршали бумагами. — Не стоит так волноваться, все пройдет хорошо, не зря вы весь семестр учили и писали все, что я задал вам. А те, кто не учил и не писал, — он улыбнулся, и в аудитории послышались нервные смешки. — Получат второй шанс либо сейчас, либо в феврале у мистера Лассинга. Вы его помните, он меня уже заменял.

— А вы? — жалобно воскликнула Эффи. — Разве мы будем во второй раз сдавать не вам?

— Нет, мисс Доусен. В феврале мне нужно будет присутствовать на конференции в Италии, поэтому меня будут замещать. И потом, вам не стоит беспокоиться об экзамене, с вашими результатами я могу поставить «отлично» и так.

— О, нет, — кокетливо улыбнулась Эффи, и Мадаленну передернуло. — Я не люблю пустых оценок, сэр.

— Берете пример с мисс Стоунбрук? — улыбка Эффи исчезла, и Мадаленна услышала довольное хмыканье Дафни. — Похвально.

— А кто-то из нашей группы поедет вместе с вами?

— Да, мисс Доусен. Мисс Стоунбрук, — на секунду его взгляд задержался на ней; Мадаленна почувствовала как ее затолкала в бок Дафни. — Мистер Дженсон и мисс Шнайдер. И попрошу вас оставить все вопросы на потом, иначе нам просто не хватит времени на экзамен. Тогда начнем по алфавитному порядку. Мистер Аберкромби.

Молодой человек в роговых очках вышел из-за ряда скамей и уверенно сел за стол. Эйдин сразу предупредил, что готовых билетов не будет, и он станет спрашивать все, что они успели пройти за семестр, однако лекции его были настолько интересными, а объяснение — понятным, что весь материал запоминался сам по себе, и Мадаленна удовлетворенно заметила про себя, что могла бы ответить на вопрос мистера Аберкромби: «Основные аспекты метода Леонардо да Винчи». Тихий голос студента разносился под сводчатым потолком, а мистер Гилберт внимательно слушал его, не перебивая и изредка задавая вопросы. Мадаленна с опаской прислушивалась к стуку собственного сердца, которое то замедлялось, то ускорялось до такой степени, что в голове начинало шуметь. Она всегда волновалась перед экзаменами, но сейчас имело месть быть нечто другое. За мистером Аберкромби вышел мистер Андерсон, за ним мисс Аксон, после них мисс Баскервилл, мистер Бойер и мистер Грейнджер — все шли ровно по алфавиту, кого-то мистер Гилберт сразу отпускал, кому-то задавал дополнительные вопросы, но Мадаленна смотрела только на Эйдина. Что-то было не так. Он был неизменно оптимистичен, улыбался и не отвлекался на мелочи, пока слушал ответ студента, но какая-то тень легла на его лицо, и грустная задумчивость не сходила с него. Временами в его глазах вспыхивало что-то отдаленно знакомое, и Мадаленна прищуривалась, стараясь понять, что так расстроило его.

Она уже где-то видела эту тень, несомненно видела, но где… Картина из прошлого ускользала от нее, как бы она не старалась ухватить ее рассмотреть. Это было недавно, Мадаленна была в этом уверена. Лоб от волнения стал совсем горячим, и она склонилась над учебником; даже если бы кто и заметил ее румянец, все равно бы решили, что это только из-за волнения. Мадаленна вытащила платок, всегда пахнувший ментолом, и приложила ко лбу — еще чуть-чуть, и она станет совсем как та пуансетия, которую ей подарили мистер Гилберт. Пуансетия. Мадаленна выпрямилась и едва не воскликнула. Пуансетия. Его выражение лица в тот вечер, вот почему сегодня оно ей казалось таким знакомым. Танцевальный зал, котильон, библиотека, это было все не то, память после того вечера хранила в себе отпечаток чего-то недостойного и очень интимного, что было не для ее глаз. Миссис Гилберт. Тот поцелуй в его кабинете. Мадаленна так глубоко вздохнула, что Дафни с испугом взглянула на нее, а мистер Гилберт отвлекся от ответа мистера Грейнджера и внимательно посмотрел на нее.

«Все хорошо?»

«Не беспокойтесь, сэр, все в порядке.»

— Мисс Стоунбрук, может быть вам дать воды?

— Благодарю, сэр, со мной все хорошо.

Мадаленне хотелось скрыться, уйти в самую темную комнату и сидеть там, пока ее щеки не перестанут краснеть, но теперь от стыда. Как можно было быть такой эгоистичной и думать только о себе, исключительно о своих чувствах. Почему мистер Гилберт не поздоровался отдельно только с ней? Почему мистер Гилберт не улыбнулся ей по-особенному? Как можно было не понять, что у него, возможно, были проблемы в семье, о которых она не могла и подозревать. Стыд постепенно уходил, и на его место пришла злость на саму себя, на свою мелочность и эгоизм. Но тогда, разве она не могла ему помочь? Разве не могла утешить его, как хороший знакомый, как друг — разговором, взглядом, прогулкой? Критическое настроение взяло над ней верх, и Мадаленна поморщилась — а кем она приходилась ему, чтобы иметь право ворошить его личную жизнь, чтобы задавать вопросы, на которые он не должен был отвечать. Она была всего лишь его хорошим знакомым и только.