Франция в начале XVII века (1610–1620 гг.)

Сильнейшей союзницей Франции в Италии была Венеция. Бывшей владычице Адриатики Габсбурги угрожали буквально со всех сторон. Австрия (эрцгерцог Фердинанд) донимала ее войной из-за Истрии. Одновременно миланский губернатор недвусмысленно угрожал западным границам республики; захват Габсбургами Мантуи создал бы непосредственную грозную опасность для самой Венеции. Воюя с помощью иностранных наемных войск, республика была крайне заинтересована в найме швейцарцев. Именно в этом вопросе и сталкивались ее интересы с интересами Франции, для которой использование швейцарских отрядов, равно как и закрытие альпийских проходов для испанских войск,[904] имело первостепенную важность. Вместе с тем Венеция была заинтересована в том, чтобы Франция вооруженной рукой целиком отвела бы от нее испанскую опасность. В свое время Вильруа писал французскому послу, чтобы тот, сохраняя дружественный тон, не допускал самостоятельной политики Венеции в Швейцарии и учел бы то обстоятельство, что она ведет тайную переписку с мятежными принцами, надеясь, что, если Конде возглавит правительство, ей удастся втянуть Францию в войну с Испанией, и тогда она избавится от посягательств Австрии и Милана на свою территорию.[905]

По отношению к Савойе позиция Франции была более резкой. За этим «союзником» надо было пристально следить, парировать его вечно двойственную игру, защищать Монферрат от его посягательств[906] и открыто выступать против герцога савойского, когда он перекидывался на сторону Испании. Вильруа удалось пресечь притязания Савойи на Монферрат и ликвидировать этот конфликт. При содействии Франции 21 июня 1615 г. в Асти был заключен мир, но трения между Савойей, Испанией и Францией не прекратились. Вторая гражданская война, связав руки французскому правительству, осложнила эти взаимоотношения, тем более что начавшаяся война Венеции с эрцгерцогом Фердинандом обострила потребность республики в найме швейцарских войск и в необходимости провода немецких и голландских отрядов через альпийские перевалы в Ломбардию. Венецианский посол в Париже настойчиво добивался согласия Франции и на то и на другое, но правительство отделывалось одними обещаниями, а в письмах к своему послу в Венеции напоминало, что, пока не кончится смута и не отпадет потребность в швейцарских войсках, Венеции ничего нельзя предоставлять, тем более что «их (т. е. венецианцев, — А.Л.) дружба только на словах».[907] Кроме того, мир в Асти, хотя и смягчил остроту конфликта, но одновременно ухудшил положение Венеции, которая оказалась лицом к лицу с испанскими войсками в Милане и опасалась, что они окажут помощь Фердинанду. Еще до своей отставки Вильруа отправил в Италию чрезвычайного посла, Бетюна, для переговоров с герцогом савойским и миланским губернатором. Бетюн должен был также предложить посредничество Франции в примирении Венеции с Фердинандом. «Я не сомневаюсь, — писал Вильруа послу в Венеции, Леону, — что венецианцы очень хотели бы прикончить свои распри с эрцгерцогом Фердинандом при посредничестве их величеств (т. е. Франции, — А.Л.) и что оно принесло бы им больше пользы, чем до сей поры принесли усилия Испании. Вы пишете, что пока наши предложения сочувствия не встречают. Тем не менее мы будем всячески к этому стремиться и, как только представится возможность, осуществим это с пользой и честью».[908] Манго продолжил эту линию,[909] но скоро стало известно, что переговоры о мире будут вестись в Праге, т. е. у императора, а к концу сентября наметились и основные условия соглашения.[910] Таким образом, инициатива ускользнула от Франции и оказалась в руках Габсбургов. Несомненно, что причиной тому были внутренние неурядицы во Франции. Вот почему французская дипломатия должна была спешно добиваться изменения положения в свою пользу. Чрезвычайная заинтересованность Франции в благоприятном для нее соотношении сил в Ломбардии сочеталась в данном случае с заинтересованностью в том, чтобы армия герцога Савойского не оказалась распущенной до окончания борьбы правительства с грандами. Поэтому Франции было крайне важно играть первую скрипку в мирных переговорах и вести их в таком духе и такими темпами, которые соответствовали ее интересам.