Франция в начале XVII века (1610–1620 гг.)

Официальное включение епископа Люсонского в состав правительства д'Анкра знаменовало полную и окончательную консолидацию этого правительства. Все ключевые позиции находились в руках маршала и его прямых ставленников, и их действия не встречали теперь противодействия со стороны остальных секретарей — те не имели реальной власти. Эта перемена означала также переход правительства от политики выжидания к открытой войне с грандами, что в свою очередь лишило его поддержки у населения страны, жаждавшего мира.

Зная, какими сложными путями досталась Манго должность первого государственного секретаря (по сути дела должность министра иностранных дел и военного министра) и как дорого она ему стоила, мы вправе заинтересоваться, на каких основаниях она была передана епископу Люсонскому, не обладавшему и десятой долей средств, необходимых для ее покупки. Ришелье не купил эту должность, а заменил на ней ее истинного владельца, т. е. Манго, взаимоотношения которого с Вильруа оставались в силе. Поскольку должность хранителя печати не была продажной, Манго мог сохранить все свои права на прежнюю должность государственного секретаря и вложенные в нее деньги. Ришелье же никаких прав на нее не получил. В придворных и чиновных кругах была отмечена несообразность назначения Ришелье при отсутствии у него собственности на должность (titre de la charge), каковая собственность для государственных секретарей была обязательной. Таким образом, пребывание Ришелье на посту государственного секретаря не было обставлено никакими, гарантиями и целиком ставило его в зависимость от Манго и д'Анкра, лишая его той самостоятельности, которой обладали настоящие собственники должностей.[899] Ришелье был особенно озабочен тем, чтобы получить в качестве духовного лица первенство среди прочих государственных секретарей.[900] Хотя всеобщая ненависть к покровителям Ришелье ложилась тенью и на его имя, а его первенство среди государственных секретарей вызывало открытое недовольство,[901] тем не менее персонально против него выдвигалось обвинение лишь в неопытности, и ни у кого не возникали сомнения в наличии у Ришелье необходимых талантов; общее мнение было таково, что он «способен к выполнению таких обязанностей» (personnage capable de telle charge).[902]