(Само)обман (СИ)

— Даочжан, пошли, я думаю, и без нас разберутся, — Сюэ Ян приобнимает его за плечи, аккуратно разворачивая в сторону обочины; нужно всего лишь обойти живописные кучи ослиного дерьма и двинуться дальше. В руку упирается рукоять Шуанхуа, висящего за спиной Сяо Синчэня.

— На самом деле — можете! — радостно возвещает незнакомец и начинает без остановки тараторить, при этом бурно жестикулируя: — Я вышел погулять на недельку, потом как-то то одно, то другое… Ну вы знаете, как это бывает, да? И вот — я опаздываю уже почти на месяц и точно буду отрабатывать каждый пропущенный день дважды, если не вернусь вовремя! Ах, я уже не вовремя. Значит… Хотя я, конечно, не против, но…

Он продолжает говорить и говорить, периодически срываясь на слегка нервный смех, но при этом не отрывает изучающий взгляд от Сюэ Яна.

— Так что вам нужно? — каким-то чудом умудряется вклиниться в поток речи Сяо Синчэнь. Он тоже улавливает это внимание, что, естественно, ему не нравится — и он ловко оттесняет себе за спину Сюэ Яна. Это почти смешно.

— Да мне бы узнать: далеко ли до ближайшего города? Нет, лучше — в какой стороне Гусу? Мне бы вот куда-нибудь туда поближе… А то я что-то уже запутался, давно не ходил в одиночку… В какой мы вообще провинции? Я даже понять не могу — карту Яблочко съел еще три дня назад, и…

У Сюэ Яна начинает болеть голова. У него не получается отрешиться от бренного мира, чтобы пропустить мимо ушей всю речь, как он обычно это делает, когда учениц прорывает на безудержный щебет. Неприлично бодрый и веселый голос вворачивается в уши, пробивая насквозь. Даочжан, кажется, с этой задачей справляется получше (и хочется верить, что это не из-за высоко развитого навыка общения с людьми, способными издавать кучу звуков без передыху): стоит, кивает и искренне сочувствует заблудившемуся на дороге жизни путнику. Ему даже удается снова заговорить, когда собеседник переводит дыхание, чтобы голосом, полным участия, указать направление и подробно объяснить, в какую сторону нужно идти.

На этой счастливой ноте осел, которого со слов хозяина зовут Яблочком (еще там что-то было про каких-то кроликов, и не хочется знать, каких именно), решает, что можно, так и быть, сдвинуться с места. Ко всеобщему облегчению. На прощание после столь же эмоциональных благодарностей шумный незнакомец бросает неожиданно короткое:

— Вы очень забавно вместе смотритесь.

Обхохотаться можно.

— А-Ян, позволь задать тебе один вопрос, — вечером этого же дня говорит Сяо Синчэнь.

Так уж и один. На это можно даже не рассчитывать, но Сюэ Ян только кивает.

— Этот человек, которого мы сегодня повстречали на дороге… Ты его знаешь? Вы друг на друга так смотрели, будто знакомы всю жизнь.

— Ах, это просто была пламенная страсть с первого взгляда, и не будь там тебя, тут же бы предались разврату! Прямо на ослиных кучах, — усмехается Сюэ Ян, вороша длинной палкой угли и проверяя, не рассыпались ли в прах закопанные туда картофелины. Нет, пока еще рано доставать.

— Это не смешно, — не ведется на уловку Сяо Синчэнь, хотя явно борется с искушением. — А все-таки, что это было? Меня удивило, что ты все время молчал.

Ну да, в любой другой ситуации Сюэ Ян бы обязательно зацепился языком за такой неиссякаемый источник веселья, как смешливый хозяин обгадившегося на дороге осла. Но тут и правда хотелось уйти поскорее.

— Знакомы ли мы… — тянет он. — И да и нет.

— Это как? — даочжан награждает его недоуменным взором.

Сюэ Ян шумно вздыхает, размышляя, как бы получше ответить на этот вопрос. И наконец говорит:

— Скажем так, я имел личное знакомство с бывшим владельцем этого тела, а с нынешним… Исключительно по вышедшим из-под его руки бессмертным творениям, которые мне так любезно оставил бывший Верховный Заклинатель в наследство. — Преждевременно и при этом знать не знал, о том, что оставляет, но тем не менее.

Сяо Синчэнь удивленно вздергивает брови, осознавая услышанное. Он несколько раз открывает и закрывает рот, прежде чем выдавить из себя:

— Ты хочешь сказать, что это был… возрожденный Старейшина Илин?

— Ну или ланьлинскому дурачку отшибло не только мозги, но и память, и он где-то обзавелся такой темной аурой, будто на днях поднял пару сотен мертвяков, — пожимает плечами Сюэ Ян.

И лучше не упоминать, насколько близкое когда-то было знакомство с Мо Сюаньюем, которого не узнать было сложно даже спустя больше десятка лет с последней встречи. Этот блаженный, хоть и пускал слюни на прелести братца Цзиня, но в приступах великой печали мог утешиться с кем-то более благосклонным. Калечить его было запрещено, ведь хозяйский сынок, пусть и приблудный, но это было весьма забавно — первый опыт с мужчиной все-таки, даже до Яо. Узнай об этом Сяо Синчэнь, тут же побежит догонять!

— И ты… Ты не захотел с ним хотя бы поговорить? — неверяще спрашивает даочжан. Даже подвигается ближе, чтобы с недоверием заглянуть в лицо, будто не знает, что если ему захотят соврать, то соврут так, что он в жизни не поймет.

— А о чем мне с ним говорить? — фыркает Сюэ Ян. — О редьке или домике на отшибе? Не думаю, что он придет в сильный восторг, если узнает, где осели его записочки, а я не хочу с ними расставаться. И с чего ты думаешь, что я готов кинуться к нему на шею с криками «учитель Вэй»? Я же тебе давно еще сказал: мне вполне достаточно его дневников.