Маргиналы в советском социуме. 1930-е — середина 1950-х годов

По состоянию на 1 марта 1946 г., из 4 440 901 репатрианта 2 871 329 составляли гражданские лица и 1 569 572 бывших военнослужащих[687]. Проверку проходили прежде всего граждане призывного возраста, а также лица, вызывавшие подозрения или в отношении которых имелись компрометирующие материалы.

По данным ФСБ России, органами по репатриации в 1944–1946 гг. было учтено более 2 млн военнослужащих, находившихся в плену, из них 1 836 562 чел., в т. ч. 126 тыс. офицеров, были репатриированы. Органами военной контрразведки на 1 октября 1944 г. было арестовано 11 556 чел. за совершение особо опасных и иных государственных преступлений во фронтовых условиях и в фашистском плену. В 1944–1956 гг. были арестованы и осуждены за переход на сторону врага 36 930 чел.[688]

На завершающем этапе войны дифференциация контингента увеличивается. Это связано как с усложнением состава «фильтрантов», так и с углублением процесса проверки. В ходе проверки особое внимание «фильтрационными» органами уделялось ряду специфических данных на проверяемых. Большинство персональных сведений, собиравшихся на «фильтранта», было необходимо только в качестве установочных данных. В то же время такие данные, как воинское звание, партийность, национальность определяли отношение сотрудников НКВД к проверяемому. Так, количество граждан в ПФЛ, являвшихся офицерами, членами и кандидатами в ВКП(б), может быть определено с большей достоверностью, поскольку они подвергались более тщательной проверке.

Среди вопросов «фильтрационных» органов к проверяемому главными были: как и когда попал в плен, на оккупированную территорию, как и кем был освобожден. Граждане, освобожденные частями союзников, привлекали к себе дополнительное внимание, что было связано с их возможной идеологической обработкой и вербовкой со стороны союзников. Согласно данным «фильтрации» бывших советских военнослужащих, большинство из них попало в плен из окружения в 1941 г. и было освобождено войсками Красной армии.

Весь прошедший «фильтрацию» контингент может быть по ее итогам окончательно поделен еще на две основные группы: граждане, в отношении которых не было установлено «изменнических» действий, и граждане, служившие у противника, и за которыми была признана вина в измене Родине. Вторая группа граждан подлежала направлению на спецпоселение сроком на 6 лет. Согласно сводке о наличии спецконтингента, содержащегося в ПФЛ НКВД и лагерях ГУЛАГ НКВД по состоянию на 10 января 1946 г., в 41 лагере из 227 266 чел. ко 2-й учетной группе относилось 109 393 чел.[689]

Руководство УМВД по Новосибирской области в отчетном докладе, характеризуя агентурно-оперативную работу среди спецпоселенцев за период с января 1944 г. до середины 1946 г., отмечало следующее: «Необходимо иметь в виду особенности Новосибирской области, которые заключаются в том, что здесь временно до окончания фильтрации находятся все репатрианты, служившие в так называемом „калмыцком корпусе“ немецкой армии общей численностью 1352 человека…»[690]

Среди «фильтрантов» в Новосибирской обл. преобладают военнослужащие. Из 600 изученных «фильтрационных» дел выявлено лишь три дела, заведенных на гражданских лиц. Основную часть «фильтрантов» в Новосибирской обл. составляли мужчины 1922/23 гг. рождения, русские, беспартийные, рядовые военнослужащие, освобожденные частями Красной армии.

В 1941–1945 гг., когда страна находилась в экстремальных условиях военного, а затем не менее тяжелого послевоенного времени, органы НКВД, НКГБ, НКО «СМЕРШ» достаточно эффективно справлялись с поставленной перед ними задачей по «фильтрации» сотен тысяч советских граждан. Попавшие в «фильтрационную» систему граждане подразделялись на группы, среди которых репатрианты призывного возраста подвергались наиболее тщательной проверке. Организованный с этой целью и действовавший с 1944 по 1946 г. ОПФЛ возглавлял сеть профильных лагерей и пунктов, максимальное количество которых в 1945 г. насчитывало 46. ПФЛ были организованы с территориальной привязкой не только к зонам боевых действий и освобождаемым территориям, но и к определенным производственным комплексам и решали задачи не только «фильтрации», но и не менее важный вопрос о предоставлении отдельным предприятиям рабочей силы. Завершающий, послевоенный этап «фильтрации» становился уже частью функциональной деятельности местных органов госбезопасности, которые осуществляли учет и вели наблюдение за проживавшим на данной территории ранее «проверенным контингентом», «разработку» граждан, требовавших дальнейшей дополнительной проверки, а также выявление лиц, избежавших по каким-либо причинам проверки. При этом сама по себе практика сохранения на специальном учете «фильтрантов» на протяжении десяти лет после завершения войны отразила особенности режима, продолжавшего посредством спецслужб осуществлять контроль над жизнью нескольких сотен тысяч «фильтрантов», а следовательно, и членов их семей, что влекло те или иные ограничения их социального статуса.