В кругах литературоведов. Мемуарные очерки
- Автор: Фризман Леонид Генрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-1248-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «В кругах литературоведов. Мемуарные очерки». Краткое содержание книги:
О. В. Анкудинова также увидела в писательской критике органическую часть художественной целостности, называемой творчеством писателя. У Лескова это проявлялось, в частности, в том, что как критик он утверждал особую иерархию материала, признавая главенствующим достоверность и живописность событийно-психологического момента над рассудочностью логических постулатов. Присущая критическим выступлениям Лескова неразрывность рассуждений полемического, этико-философского типа и эстетического осмысления фактов действительности определила специфически лесковское отношение к литературным жанрам и определение своих произведений как «рассказ кстати», «пейзаж и жанр», «маленький фельетон», «наблюдения и заметки» и т. д. Возникает и особая композиционная структура критико-публицистических выступлений Лескова, в значительной степени близких его художественному повествованию.
Перекликались по подходам доклады Б. Бадалбаевой «М. Кольцов – теоретик сатиры» и Э. Обуховой «П. А. Вяземский – теоретик драмы». Обе докладчицы показали влияние на критические выступления писателей их собственного художественного опыта. Я. С. Билинкис в мемуарном докладе о толстовском семинаре Н. К. Гудзия в Московском университете с таким ораторским мастерством и энтузиазмом ввел присутствующих в исследовательскую и педагогическую лабораторию выдающегося ученого, что своеобразное «обсуждение» его выступления продолжилось и тогда, когда работа конференции сменилась застольем, и М. Г. Соколянский завершил свой эпиграмматический тост двустишием:
Но дальнейшей реализации наших планов помешали непредвиденные обстоятельства. Назревали события, завершившиеся распадом Советского Союза и превращением мирного Таджикистана в поле военных действий, причем осложнение межнациональных отношений стало давать о себе знать задолго до того, как пар вырвался из котла.
Преодолевая все трудности, используя свой авторитет, организаторские данные и незаурядное личное обаяние, Милявский провел еще три конференции: «Писатели-критики» (1987), «Писатели как критики» (1990) и «Писатель – критик – писатель» (1992). Состав приезжих участников был поскромнее, чем на первой из них, но оставался довольно представительным, украшенным именами Н. А. Богомолова, В. Е. Хализева, С. И. Кормилова, А. И. Журавлевой, Ф. 3. Кануновой, М. В. Михайловой, М. А. Тахо-Годи, М.Г. Соколянского, В. Б. Катаева, Б. А. Гиленсона, Д.А. Тухарели и др. Ездили и мои ученики, один из них – В. А. Режко – подарил мне сборник конференции 1992 года с надписью:
В целом сохранились материалы более чем двухсот докладов, и накопленный в них объем сведений, суждений, концепций настолько велик, что нечего и пытаться вместить его в рамки этого очерка. Собственно, тогда и обнаружилось, как огромен континент, который мы затеяли освоить. А. Грин, Н. Заболоцкий, Л. Пантелеев, Л. Леонов, Ф. Вольф, Д. Гарднер, К. Воннегут, А. Писемский, В. Гаршин, Л. Андреев, Р. Роллан, А. и Б. Стругацкие, Э. Хемингуэй, Ю. Нагибин, Н. Николев, А. Галич, Н. Павлов, А. Платонов – это лишь часть писателей, критическая деятельность которых стала предметом научного изучения, притом для многих из них впервые.
Я назову некоторые темы и идеи, выдвигавшиеся во время этих конференций, расценивая их как крупицы опыта, подлежащего освоению, обобщению и использованию: категория читателя в профессиональной и писательской критике; критические суждения в письмах Тютчева; писательская критика в арабских поэтических антологиях; критика собственного творчества в стихах Лахути; Геродот у Плутарха как объект критики; стихи Державина о стихотворстве и стихотворцах; Каченовский в пародиях и антикритиках Кюхельбекера; литературная пародия как акт творческой критики (Тургенев о поэзии Фета); эпиграмма как форма критики в творчестве Тургенева; черт как литературный критик (Из наблюдений над текстом романа Достоевского «Братья Карамазовы»); уэллсовские реминисценции в «Клопе» и «Бане» Маяковского; Достоевский и русская гейнеана.
Можно надеяться, что рано или поздно природа и специфика писательской критики как особого эстетического феномена станет предметом обобщающих исследований, которые будут учитывать опыт многих десятков писателей. Автор этих строк не видит себя участником решения этой необъятной проблемы. Но могу признаться, что посвятил последние годы изучению автора, которому принадлежит уникальное место именно в ряду писателей-критиков. Это Иван Франко.