Русско-турецкая война. Русский и болгарский взгляд, 1877–1878 гг.

20 августа. Сегодня перенесла много огорчений: пищу дали солдатам такую, что в рот взять нельзя. Побежала к смотрителю и к комиссару и заставила их попробовать и сознаться, что такая гадость не обед для больных; лазаретному повару дала денег, и, благодаря его услугам, для своих больных мне удалось приготовить обед, хотя часами двумя позже обыкновенного. Между прибывшими вчера ранеными попался один майор, оказавшийся контуженным в голову. Вчера некогда было обратить на него особенное внимание, но сегодня, при осмотре его, нам обоим показалась контузия его весьма сомнительною, слишком уж здоровый он имел вид и такой веселый, и аппетит у него превосходный. Повязал голову мокрым платком, но жару нет, и платок почти не высыхает. Высказала мои сомнения доктору, но он говорит, что контузия такого рода болезнь, что определенно сказать, болен ли человек или нет, невозможно, а поэтому и отрицать действительность контузии тоже нельзя; и хотя мы оба дня наблюдали этого господина и сильно сомневались в его контузии, но должны лечить, ибо ничем нельзя пока доказать притворства.

22 августа. Два дня не было слышно выстрелов, а сегодня они опять раздаются с Шипки. Знакомые страшные орудийные звуки отзываются болью в сердце. Получила записку от мужа: вчерашний день прошел благополучно; что-то будет сегодня?

24 августа. Сейчас приехал из нашего полка с горы Св. Николая полковник Т., командир 1-го батальона; он, совсем больной, поместился у меня в монастырском отделении лазарета. Мой новый пациент сообщил, что получена от главнокомандующего телеграмма о взятии Ловчи; ожидают, что то же самое постигнет на днях и Плевну. От Т. узнала, что на Шипке многие больны дизентерией, но рядов не оставляют и, продолжая службу, ввиду неприятеля угощают себя по совету врачей рицинкой[592]. На горе Св. Николая все наши вечно находятся под огнем и ожидают ежесекундно, что какая-нибудь пулька отправит в вечность. Переносить это чувство — пытка, какую трудно себе представить. Бомбардировка страшно расстраивает нервы. Т. атлетической комплекции, а теперь он до того расстроен, что от малейшего стука весь дрожит. Подобно всем защитникам горы Св. Николая, Т. ни за что не хотел ехать с этой позиции в лазарет, но муж мой, по праву командира полка, чуть не насильно отправил его к нам в Габрово.