В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком
- Автор: Реутов Алексей Ильич
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Мурманское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком». Краткое содержание книги:
Работу завершил мурманский писатель Станислав Панкратов. Повести поочередно выходили в Мурманском книжном издательстве. Затем, в 1970 году, повести выходят одной, общей, книгой в переработке С. Панкратова. Книга эта была встречена с интересом и молодыми читателями, теми, кто не встречался с Реутовым-писателем и с Реутовым-капитаном, и читателями старшего поколения, в том числе теми, кто хорошо знал автора. 50-тысячный тираж разошелся быстро. Книга Алексея Ильича рассказывает о моряках торгового флота и о тех проблемах, которые пришлось решать людям его поколения на фарватере строительства коммунистического общества. Проблемы эти, частично, уже решены. Но ценность повестей капитана Реутова еще и в том, что он страстно и убедительно обращается к уму читателя, заставляя думать, заставляя видеть вокруг себя все, что еще мешает нашему движению вперед. По этой причине и в ответ на многочисленные просьбы читателей выходит новое издание повестей капитана Алексея Ильича Реутова.
— По-вашему, я циничен? А по-моему — честен: да, мне не нравится ваш Федотов, и я хочу от него избавиться.
— Только потому, что он не сбегал за пивом?
— Не только. Он разболтан, не умеет работать, груб.
— Не умеет работать… С каких это пор? Груб… груб вами?
— И со мной.
— Но вы же с ним тоже грубы.
— Слушайте, черт вас возьми, ведь я же старший механик, а он — кочегар! Вы что, не уяснили разницы?
— Вот что, старший механик. Вы пожилой, опытный, интеллигентный по образованию человек…
Жабрев насмешливо поклонился.
— …Вы, извините за прямоту, поступаете как старый сапожник, из тех, которые Ваньку Жукова гоняли за водкой и били селедочной харей в рыло…
— Литературщина, — отмахнулся Жабрев.
— Да поймите, как вам не стыдно: у вас образование инженера, а вы сводите позорные счеты с парнем, который кончил пять классов.
— Слушайте, не хотите ли вы заняться моим воспитанием?
— Не знаю. Может быть. Если парторганизация сочтет нужным.
— Что вы хотите этим сказать?
— То, что я, как секретарь, предложу заслушать ваш доклад о воспитательной работе с людьми в машинной команде.
— Между прочим, я беспартийный.
— Это не меняет дела. Готовьтесь… Спокойной ночи.
Ночь эта, однако, для самого помполита не была спокойной.
Едва улеглось возбуждение от стычки с Жабревым, постучался начальник радиостанции.
— Простите, Николай Степанович, может быть, я зря придаю значение… решайте сами, вот…
Радиограмма была адресована старшему штурману Карасеву.
Знаменский дважды прочел ее. Улыбнулся.
— А как обычно поступают на судах при таких обстоятельствах?
Герман рассказал ему два аналогичных случая.
— А мы сделаем так… — и Герману пришлось убедиться, что помполит, человек еще наполовину сухопутный, обладал некоторым морским воображением.
20
Игорь Петрович сдал утреннюю вахту Володе Викторову и спустился с мостика в кают-компанию, позавтракать. Вошел и остановился. Хм… Кают-компания, чистая всегда, сегодня убрана была безукоризненно, палуба застлана ковром, парадным, который вытаскивали на свет божий только в дни торжественных приемов.
Буфетчица тетя Настя с накрахмаленной наколкой на голове ласково взглянула на старпома. Он опустился на свое место и вдобавок ко всему увидел на столе праздничный кофейный сервиз. А у своей тарелки горшочек с белой розой, гордостью тети Насти, из личной ее оранжереи. Роза была скромная, с единственным бутоном, но в море, что ни говори, живые цветы не на каждом углу.
Они и на суше-то не на каждом…
К розе прислонился картонный ромбик, на котором художественным почерком Вертинского было выведено: «Дорогой Игорь Петрович! В кают-компании вам ничего не подадут, не такой сегодня день. И не просите. В пассажирском салоне вас ждут капитан и группа товарищей».
— Это что за культурная революция? — немножко растерялся старпом.
— А вы идите, идите, там скажут…
— Может, у меня сегодня день рождения?
— Уж и не помните?
— Или меня назначили министром морского флота?
— Все может быть… идите, идите, ждут вас, давно уж… Только это… побрились бы сначала…
Старпом провел рукой по щекам, задумался. Но ничего придумать не смог. Да и не очень думалось после вахты с четырех ночи до восьми утра. В голову лезла всякая повседневная мелочь, и спать хотелось отчаянно.
В пассажирском салоне Игоря Петровича ждали капитан, помполит, токарь дядя Федя, старший механик, повар, старший машинист, предсудком Волков и боцман.
Все сидели в парадных костюмах и изо всех сил старались сохранить непроницаемую торжественность. У старпома от догадки тихо екнуло сердце. Но он все-таки довольно бодро сказал:
— Доброе утро. Явился…
При его появлении нестройный хор проскандировал:
— Че-ты-ре три-ста! Сынище!
— Двадцать седьмого апреля, — подражая Левитану, загудел помполит, — в двадцать два часа по московскому времени у товарища К а р а с е в а Игоря Петровича родился сын, весом в четыре килограмма триста граммов, ростом пятьдесят два сантиметра. Здоровье матери — отличное… — голос у Знаменского был раскатистый, и похоже было, что Левитан читает сообщение о запуске нового корабля с космонавтами… — Лично вас приветствовать допущены только те, у кого ребята рождались, когда отец был в плавании. Вот вам, дорогой старпом, сертификат о зачислении сына почетным моряком «Оки», с самого рождения…