В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком
- Автор: Реутов Алексей Ильич
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Мурманское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком». Краткое содержание книги:
Работу завершил мурманский писатель Станислав Панкратов. Повести поочередно выходили в Мурманском книжном издательстве. Затем, в 1970 году, повести выходят одной, общей, книгой в переработке С. Панкратова. Книга эта была встречена с интересом и молодыми читателями, теми, кто не встречался с Реутовым-писателем и с Реутовым-капитаном, и читателями старшего поколения, в том числе теми, кто хорошо знал автора. 50-тысячный тираж разошелся быстро. Книга Алексея Ильича рассказывает о моряках торгового флота и о тех проблемах, которые пришлось решать людям его поколения на фарватере строительства коммунистического общества. Проблемы эти, частично, уже решены. Но ценность повестей капитана Реутова еще и в том, что он страстно и убедительно обращается к уму читателя, заставляя думать, заставляя видеть вокруг себя все, что еще мешает нашему движению вперед. По этой причине и в ответ на многочисленные просьбы читателей выходит новое издание повестей капитана Алексея Ильича Реутова.
— Выходит, вы мне не верите? — почти растерянно сказал Жабрев и как-то криво улыбнулся.
— Слушайте, Георгий Александрович, может, вы что-нибудь напутали? Может, это все было… позавчера?
Позавчера «Оку» еще трясло на балтийских ухабах…
Жабрев молча скомкал рапорт и, медленно поднявшись, вышел.
Немного погодя Знаменский тоже вышел. Он осторожно поговорил с людьми и довольно точно воспроизвел причины ночного конфликта стармеха и кочегара. Собственно, ночью совершился акт мелкой мести, а сам конфликт произошел вечером после работы, когда кочегар Федотов попросил разрешения у стармеха сходить в город.
— Хорошо, иди. Только сначала сбегаешь мне за пивом, — сказал Жабрев. Он и раньше просил то одного, то другого.
— Георгий Александрович, я на почту боюсь опоздать, — возразил Федотов с несвойственной ему вежливостью. — Попросите кого-нибудь другого…
— Ладно, обойдусь, — Жабрев круто развернулся и ушел.
Федотов отправился в город по своим делам, а ночью, перед самой вахтой, Жабрев встретил Федотова у двери в машинное отделение.
— Приперся? Сколько выдул?
— Совсем ни грамма.
— Кому бы другому врал, мать твою…
И тут Федотов… замахнулся на стармеха. Он и сам бы не объяснил, почему. Он не был сентиментален, этот кочегар Федотов. И сам, бывало, крыл, когда надо и не надо, не разбираясь в чужих настроениях. Но тут, после отчаянного письма из дому… К счастью, Федотов оказался слишком высок для коридора и вскинутой рукой больно ударился о низкий потолок. Это привело его в чувство. Жабрев успел отскочить и крикнул издалека, что не допускает Федотова к вахте. И захлопнулся в своей каюте. На следующий день он написал рапорт и был абсолютно уверен, что Федотов, чувствуя себя виноватым, ни слова не скажет в свое оправдание. Откуда ему, Жабреву, было знать, что за пять минут до скандала Знаменский разговаривал с кочегаром.
Николай Степанович не знал, что произошло между стармехом и Федотовым в коридоре. Но в том, что Федотов был трезв на этот раз, он был абсолютно уверен.
— Вы еще не спите? — спросил помполит, входя к Жабреву.
— Как видите.
— Я сделал неприятное для вас открытие, стармех.
— В самом деле?
— В самом. В рапорте вы написали заведомую липу.
— Что-нибудь еще?
— А еще; я понял — от Федотова вы решили избавиться и нечестно готовите материал для его списания.
— Все?
— Все.
— В таком случае я вам доложу: я сделал неприятное открытие для вас, помполит.
— А именно?
— Вы с капитаном по отношению ко мне поступаете точно так же, как я к Федотову.
— Не понимаю.
— Бросьте, комиссар, вы с Шубиным решили: любым способом сжить меня с судна, будьте хоть раз в жизни откровенны. А в таком случае — чем я хуже?
Знаменский от такого обвинения слегка ошалел и не сразу нашелся, что ответить.
— Ну, знаете… да… Раз выдвигается такое обвинение… и против меня, и против капитана, — пойдемте к капитану, поговорим все вместе.
Но это предложение Жабреву не понравилось.
— Боитесь серьезного разговора без свидетелей? Предпочитаете вдвоем на одного? Хотите спрятаться за капитанскую спину?
— А вы боитесь капитана, Жабрев. Ладно, пусть будет по-вашему. Я понимаю вас, капитана не пошлешь за пивом… Поговорим без него. Так вот, я считаю — с Федотовым вы допустили самую настоящую провокацию. И это более чем позорно. На такое, пожалуй, и Сомов бы не решился.
— Сомов бы не решился ставить под сомнение мой рапорт, это прежде всего, — буркнул стармех. — И, кстати сказать, я не стесняюсь сказать, что придерживаюсь сомовской школы отношения к людям. У него эта школа есть. И есть своя логика. А у вас только поиски… бесконечные… и сами вы не знаете, чего ищете… Какой-то кисло-сладкий гуманизм… Но люди, дорогой помполит, еще не настолько сознательны, чтобы розги заменять конфетками. Это, конечно, метафора — не вздумайте мне пришивать дело о розгах…
— Метафора не из оригинальных… Вы даже не отрицаете, что собирались без всякой причины расправиться с человеком, — задумался Знаменский, пытаясь постигнуть эту откровенность. Нет, не откровенность — откровенщину.