И солнце взойдет (СИ)
- Автор: О'Джин Барбара
- Язык: русский
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «И солнце взойдет (СИ)». Краткое содержание книги:
— Доктор Роше?
Совершенно непримечательный пожилой джентльмен в весьма скромном, но, очевидно, все же новом костюме протянул для приветствия руку. И Рене машинально сжала сухую морщинистую ладонь, а потом скованно улыбнулась.
— Да? — спросила она, а сама разглядывала пока не представившегося незнакомца.
Тот был невысок и очень худ, носил круглые очки в немодной роговой оправе и во всей своей скромности выглядел почти нелепо рядом с черным глянцевым монстром, в который был одет Тони. Но это был тот самый случай, когда сто баксов из какого-нибудь «Волмарта» легко победили пару тысяч сделанной на заказ ткани. Рене не могла сказать почему. Она лишь смотрела в прищуренные голубые глаза пожилого врача и чувствовала, как сама начинает улыбаться в ответ.
— Меня зовут Роберт О’Салливан. Мы с вами не знакомы, но я знавал вашего наставника… — Взгляд Рене на мгновение метнулся к Энтони. — Чарльза Хэмилтона. Должен сказать, очень о вас наслышан. А потому просто обязан заметить, что смерть профессора — невосполнимая утрата для всего нейрохирургического общества. Но, полагаю, вы больше всех ощутили на себе ее катастрофичность.
— Я… да. Это было непросто, — немного растерянно согласилась Рене.
— О, могу представить. Знаю, что это именно вы его нашли. И замечу, не каждый более опытный специалист сумеет не растеряться в таких условиях, так что ваше мужество и усилия достойны отдельной похвалы.
В воспоминаниях снова воскрес тот самый осенний вечер, который перевернул ее привычный мирок вверх тормашками. Заныли от давно позабытой усталости руки, свело спазмом горло, а взгляд вдруг уперся в обычный пластиковый бейдж собеседника.
«Роберт Т. О’Салливан. Нейрохирургия. Центральная больница Оттавы»
Рене мгновенно почувствовала, как вспотели ладони. Они покрылись слизью из страха и вранья, пока в ушах истерично заходилось бешеное сердце. Боже! Она лишь надеялась, что это глупое совпадение или простая случайность, когда сквозь гул услышала, как вежливо с кем-то прощался Энтони. Нет-нет-нет! Не сейчас. Рене испуганно посмотрела на затянутую в черную ткань широкую спину, а потом до боли стиснула челюсть.
— Благодарю.
Рене понятия не имела, как смогла выговорить простое слово. Ее взгляд все скользил по обычным печатным буквам с названием медицинского учреждения, пока в голове бились строчки из того самого злополучного письма.
— О, что вы. Не стоит, — тем временем отмахнулся доктор О’Салливан. — Чарльз говорил о вас много достойного, к тому же за простых резидентов не устраиваются скачки с препятствиями. Так что, думаю, многим стало обидно, когда вас увели прямо из-под нашего носа. Надо же… Общая хирургия. Никто о таком даже подумать не мог! Но доклад был блестящий. Да, совершенно точно блестящий! Вам, похоже, даже травматология будет по плечу, если когда-нибудь захотите.
Он разразился задорным, совершенно беззлобным смехом, а Рене лишь смогла выдавить нечто кривое, что даже с натяжкой сложно было назвать ответной ухмылкой. Боже, это конец. Если Энтони узнает…
— Ну, будем надеяться, в этом году повезет больше. Наша клиника, конечно, это не монреальский центр, но мы занимаемся рядом уникальных исследований мозга. — В руки Рене ткнулась свеженькая брошюра, которую она машинально тут же стиснула в пальцах. — Знаю, вы, как и Хэмилтон, специализировались на периферических нервах, но, полагаю, нам есть что предложить и в этой очень узкой области…
Неожиданно хирург прервался, а на его лице появилась немного напряженная гримаса. Да, все еще вежливая, но определенно больше не радостная. И в этот же момент на плечо Рене легла тяжелая рука.
— Устроились в коммивояжеры, О’Салливан? — Голос Тони звучал холодно. — Или вышли на покой и решили заняться вербовкой чужих резидентов. Не очень достойно для главы отделения.
— Ланг. — Последовал короткий приветственный кивок. — При всем моем уважении, как к специалисту, не думаю, что подобные речи делают вам честь. Я пришел к вам не с оскорблениями. Мало того, я вообще пришел не к вам.
— Рад за вас. Только вот Рене Роше — мой резидент, и, могу вас уверить, она не нуждается в еще одном наставнике, — отрезал Энтони, и его пальцы на плече ощутимо дернулись. А О’Салливан тем временем нахмурился, бросил быстрый взгляд на побледневшую Рене и вдруг опять обескураживающе улыбнулся.
— Боюсь, у меня другие сведения, — негромко произнес он. — Как бы то ни было, надеюсь, вы не станете жадничать, Энтони. Нет смысла отрицать очевидные вещи. Как наставнику, вам должно быть понятно, что доктора Роше ждет блестящее будущее. Её место не в вашей мясорубке, а в нейрохирурги. Это видел в ней Чарльз, и этого, без сомнения, хочет она сама.
Он пожал плечами, а потом вновь протянул руку, которую Рене машинально стиснула своими холодными пальцами. Перед глазами все расплывалось, но она все же услышала последние брошенные в ее костер фразы:
— На этом, боюсь, мне придется с вами попрощаться. Доктор Роше… Рене, мы с нетерпением будем ждать вашего положительного ответа. И, надеюсь, до встречи на собеседовании в Оттаве этой весной.
С этими словами глава нейрохирургии столичной больницы кивнул молчавшему Лангу и, заложив руки в карманы своего самого простого костюма, совершенно спокойно направился в глубь огромного зала. Ему не о чем было волноваться. Роберт О’Салливан действительно радовался их знакомству и потому даже не подозревал, какая драма вот-вот развернется у него за спиной. Зато это отлично чувствовала Рене, чье плечо стиснули с такой силой, что из груди вырвался тихий вскрик. Но тот немедленно потонул в свистящем шепоте:
— «До встречи в Оттаве»? Вот как, значит… — А в следующий момент Тони положил ладонь на тонкую талию. И Рене едва не заорала, когда сквозь воздушный шифон золотистого платья он впился в кожу ногтями. — На выход отсюда. Живо!
Перед глазами все заволокло мутными слезами боли, но Рене наклонила голову и по велению незаметно подталкивавшей руки двинулась в сторону распахнутых дверей.
Они неторопливо шли меж столов, словно ничего не случилось. Энтони успевал с кем-то здороваться, даже обменялся парочкой шуток. И со стороны оба наверняка смотрелись обычно, только вот пальцы Ланга с каждой секундой сжимались всё сильнее. А когда позади остались зал и холодное пустое фойе, Рене швырнуло в один из украшенных к Валентинову дню коридоров, и в измученный бок врезался острый угол пластикового подоконника. Несколько секунд Энтони молча стоял напротив, пока она пыталась судорожно вздохнуть сквозь отвратительную резь в животе. Пошевелиться и потереть горящую огнем кожу Рене все-таки не решилась.
— Я…
— Молчать! — громыхнуло одновременно с робкой попыткой начать самый непредсказуемый разговор. Рене сжалась и затихла.
Тем временем Энтони медленно вытолкнул из груди воздух, и она увидела, как в бешенстве дернулся уголок большого рта. Казалось, Ланг побледнел еще больше, отчего ввалившиеся глаза, большой нос и губы казались гротескным искажением человеческого лица. Он сделал несколько шагов вперед и замер, нависнув над прижавшейся к подоконнику Рене. Энтони молчал. И в этой тишине было слышно, как с легким звоном бьет по стеклу снежная крошка. Больше не было ничего: ни звука, ни вздоха, ни стука сердца. Наконец, когда Рене уже начало казаться, что она сойдет с ума от напряжения, раздался вопрос: