И солнце взойдет (СИ)
- Автор: О'Джин Барбара
- Язык: русский
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «И солнце взойдет (СИ)». Краткое содержание книги:
— Я… я не могу. — Рене мягко высвободилась из хватки пальчиков Роузи и машинально потерла шрам на лице.
— М? Отчего же? Какие-то планы? — Кажется, Роузи куда-то клонила, но понимать не хотелось. В очередной раз Рене испытала безумное желание убежать и спрятаться в самые темные норы, чтобы в тишине да одиночестве попытаться разобраться в себе.
— Нет, просто…
— Да что с тобой случилось? — не выдержала наконец Морен и громко топнула ногой. — Рене, ты скрываешься ото всех. Живешь в кабинете, точно Рапунцель в башне, и кажешь нос только в операционные да на семинары. Ради бога! Он тебя к батарее там привязал, что ли? Взял в хирургическое рабство? Или проводит запрещенные опыты? Даже Хелен в недоумении от того, что там у вас происходит.
— Это не её дело. Мы не нарушаем никаких законов, — жестче, чем следовало, откликнулась Рене, и ее услышали.
— Да к черту эти законы, если от вас на операциях шарахается даже спящий пациент с перебитыми ногами, — свистящим шепотом выплюнула Роузи. А Рене с трудом подавила неуместную улыбку. Это было бы смешно, не окажись настоящей правдой, ведь, вот уже неделю находясь в неизвестности, Энтони действительно нервничал.
Привыкнув контролировать в операционной каждый вздох или слово, он бесился оттого, что в этот раз ничего не мог сделать. Рене молчала. И Рене его подводила. Да-да. Та, что раньше чувствовала его, как себя, и читалась, точно рентгеновский снимок, вот уже неделю была источником жуткой досады и не знала, каким образом все изменить. Разумеется, она могла не рассказывать своих тайн, но только слепой не заметил бы, как при входе в операционную у неё дрожали руки. А уж Энтони с его знаменитым чутьем… Он не говорил этого вслух, но Рене чувствовала исходившее от него бешенство. Ланг злился на всех: на себя, на неё, на собственное бессилие. И от этого все становилось лишь хуже, потому что она захлебывалась в одних на двоих эмоциях — в его гневе, своем страхе, их общем отчаянии, о котором они боялись сказать. От этого становилось невозможно работать, и лишь за сегодня Рене трижды чуть не ошиблась.
— Небольшие трудности. — Она поджала губы и дернула плечом. — Со всеми бывает.
Роузи вопросительно вскинула брови, а затем резко фыркнула.
— Со всеми? Что ты несешь? Да он же едва не молился на твои «вишенки», пока ты валялась в нейрохирургии после аварии. Да и потом! Алан, конечно, беспокоился, что Ланг отреагирует излишне бурно, но…
— А дело не в нем, — скупо проговорила Рене и отвернулась. — Проблема во мне.
На несколько секунд между ними воцарилось молчание, во время которого Роузи внимательно изучала стоявшую перед ней подругу. А потом медсестра ошарашенно выругалась.
— Господи, только не говори, что не сказала ему! — сдавленно прошептала она. — Рене… Рене! Так нельзя! Ты вообще…
Морен окончательно задохнулась в своем возмущении и замолчала, ну а Рене продолжила изучать противоположную стену. Такую гладкую, успокаивающе бежевую, что хотелось шагнуть в неё и раствориться в этой безликой краске.
— Я не уверена, что хочу принимать их предложение, — наконец медленно произнесла она. — Мне нужно было время подумать.
— И как? — неожиданно саркастично откликнулась Роузи. — Успешно? Взвесила все переменные? Просчитала вероятности? Расписала планы? Эй, подруга. Все это здорово, но ты, похоже, забыла учесть главное неизвестное. А оно, между прочим, заслужило хотя бы узнать, что с тобой происходит. Не находишь?
— Ничего со мной не происходит! — зло воскликнула Рене и уставилась в прищуренные карие глаза Роузи, но та лишь скептично вскинула левую бровь. Желание все отрицать мгновенно сдулось, так что, устало потерев лоб, Рене пробормотала: — Я не знаю… Мне кажется, я не справляюсь. Откусила слишком много и не могу вытянуть этот с виду драгоценный камень, который с каждым днем все больше похож на булыжник… Меня что-то гнетёт. Уже месяц я не нахожу себе места, словно вот-вот что-то случится. Я жду этого, хотя… Господи, Роузи! Это будто бы не мое!
— Сколько поэзии, чтобы сказать простую вещь — ты разлюбила.
— Нет! — Рене в ужасе шарахнулась прочь. Услышать эти слова было сродни богохульству. Только не она! — Не смей говорить об этом, даже не думай!
— Тогда разлюбил он. — Роузи упрямо скрестила на груди руки, но наткнулась лишь на прямой жесткий взгляд.
— Ни на грамм, Морен. Я бы почувствовала, — прошептала Рене и сама захотела себе поверить.
— И в чем, черт побери, тогда дело?
Вопрос был резонным, но ответа на него не было. Ни одного, кроме достаточно простой истины:
— Мне страшно, — тихо ответила Рене. — Я сама не понимаю, чего боюсь, но тревога не проходит ни днем, ни ночью. Она меня окружает, сжимает изнутри и снаружи, будто меня ею душат. Но это же невозможно! Уже неделю мне снятся кошмары, о которых боюсь даже вспоминать…
— Что ты видишь? — едва слышно перебила озадаченная Роузи, но в ответ лишь последовал испуганный взгляд.
— Не спрашивай. Слова слишком материальны…
— Какой бред! — фыркнула Морен, но немедленно осеклась, когда напротив неё оказалось бледное лицо Рене.
— Думаешь? Тогда объясни мне, почему, когда мы говорим пациентам трагичную правду, то все равно до последнего не лишаем их надежды на чудо? Не потому ли, что знаем, — это работает! Они начинают бороться, верят в выздоровление… Наш мозг удивителен, Роузи. Для кого-то это действительно похоже на волшебство, но я вижу за мыслью набор ответов иммунной системы. Вся наша боль, все наши решения, действия и желания рождаются в мозгу. В этом мире слова врача весят слишком много, чтобы не повлиять хоть как-то. Но мы тоже люди. А потому я боюсь… Я боюсь, что, озвучив свои ужасы, запущу обратный отсчет в его голове. Он решит, что так всё задумано и станет ждать. Будет приближать этот исход. Я знаю…
— Ладно. Допустим. — Роузи нахмурилась. — Тебе здесь виднее. Твой упырь действительно тот еще сорвиголова. Но Рене… Оттава ждет твоего ответа. И Лангу нужно об этом узнать. В конце концов, что может пойти не так? Ну, покричит, разобьет еще парочку дефибрилляторов, поиграет в дартс скальпелями…
— Я не могу, Роузи. Иногда достаточно просто ощущения неправильности, чтобы понять — есть проблема.
— У тебя их уже целая куча!
— И не поспоришь, — прошептала Рене, а потом натянуто улыбнулась. — Как можно выбрать между мечтой и мечтой? Между любовью и еще большей любовью? Это тупик.
— Возможно, он такой лишь в твоей голове? — с совершенно неуместным смешком вдруг спросила Роузи. Она шагнула вперед, вновь взяла Рене под руку и медленно направилась по коридору. — Знаешь, у людей есть восхитительный дар общаться словами. Представляешь? Время и эволюция создали нам речевой аппарат, пригодный для разговоров. Причем, обоюдных. Тебе нужно поговорить со своим темным властелином скальпелей и зажимов.
— А вдруг он откажет? — Рене стиснула кулаки и зажмурилась.
— Для этого вам и даны рты. Кстати… так ты все же хочешь принять их предложение? — Роузи игриво хмыкнула, но ответа не последовало. Только тяжелый вздох, что немедленно растворился в кондиционируемом воздухе. Конечно, она хотела. — Думаю, тебе лучше начать издалека, потому что твой Хищник сначала разворотит весь отдел резидентуры вместе с моим Алом и только потом…
Что именно, по мнению Роузи, мог сделать в бешенстве Энтони, так и осталось невыясненным, ибо в этот момент пустой коридор сотрясся от дикого вопля:
— РЕ-Е-Н-Е-Е! — Секундная тишина, и новый отчаянный крик! — РЕ-Е-Н-Е-Е-Е!
— Хулахуп знает, что твое дежурство закончилось? — презрительно скривившись, процедила Роузи.
— Да, — вздохнула Рене. — Но Тони взял его к себе после увольнения доктора Дюссо, так что…
— Боже, да он святой! — без капли сарказма выдохнула Морен и покачала головой. Она собралась добавить что-то еще, но раздавшийся из динамиков голос и дикий крик заполнили каждую молекулу воздуха.