Юность [Min Kamp. Fjerde bok]

Нет и нет, бедная крошка Андреа.

Впрочем, никакая она не крошка, бедра у нее вполне женские, груди размером с апельсины, а в зеленых глазах блестела не только детская радость.

Я сказал, что им пора, у меня есть и другие дела, кроме как весь вечер развлекать детей; они зафыркали, заныли и направились к двери. Андреа, шедшая последней, наклонилась, натянула свои высокие сапоги, быстро посмотрела на меня и присоединилась к подружкам, которые уже дожидались ее на улице, на мгновение замерев среди снежных вихрей. Затем они ожили и, смеясь, зашагали вниз по дороге, а я захлопнул дверь и повернул в замке ключ.

Наконец-то я один.

Включив музыку на полную громкость, я сел и попробовал довести до ума начатый накануне рассказ.

Речь в нем шла о семнадцатилетних парнях, которые возвращаются домой с вечеринки и видят врезавшуюся в скалу машину. Они пьяные, дело происходит ранним воскресным утром, над пустынной дорогой и окрестностями висит плотный влажный туман. На повороте они сворачивают и натыкаются на машину — капот смят, лобовое стекло разбито. Сперва они подумали, будто это случилось давно, будто они набрели на брошенную покореженную машину, но потом заметили, что внутри кто-то есть, что за рулем сидит мужчина. Его кресло сдвинуто назад, лицо окровавлено, и парни понимают: авария случилась только что, возможно, минут десять-пятнадцать назад. Эй, вы как, спрашивают они его, он смотрит на них, медленно открывает рот, но не издает ни звука. Парни переглядываются — что делать? Происходящее напоминало сон — потому что вокруг такая тишина и туман, а еще потому что они пьяны. Надо скорую вызвать, говорит Габриэль. Но как? Ближайший дом в километре отсюда. Они решают, что один из них добежит туда и позвонит в скорую, в двое других останутся возле машины. Вытащить водителя невозможно — его зажало внутри и у него наверняка серьезные травмы.

Дальше я не продвинулся. О том, что произойдет потом, я не знал ничего, только то, что мужчина точно умрет у них на глазах. Возможно, он что-то скажет, о чем-то своем, чего они не поймут, но читатель догадается. Играл я и с мыслью о том, что там, откуда ехал этот мужчина, тоже что-то произошло. Например, он запер в комнате своего отца, над которым издевался, и это была его тайна, с которой он и умер. А может, достаточно того, что есть. Утро, авария, умирающий. Погруженный в эту картину — блестящий асфальт, неподвижные ели, осколки стекла, искореженный металл, запах горелой резины и мокрого леса, возможно, столбики на мосту, едва различимые в тумане, — я подскочил, словно ненормальный, когда в окно передо мной постучали.