Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

— И вы ему в этом поклялись? — спросил Возняк с безумным интересом, отдававшим легким ужасом.

Несколько смущенный Феликс вздохнул.

— Да я бы ему в чем угодно поклялся. Понимаете, так; сложилось, что во время войны этот прадедушка спас моему отцу жизнь, рискуя при этом собственной. Это меня кое к чему обязывало, верно? По крайней мере — доставить ему радость на смертном одре, потому что с точки зрения права такое условие было ничтожным и не имело значения. Я вообще должен был его тщательно скрывать, и как раз здесь напакостил пан Бартош.

Феликс поднялся со стула, долил изысканные напитки и продолжил рассказ:

— Так вот, близкой свойственницей какого-то племянника, которую в семье звали тетей Рысей, была пани Рыкса Ключник…

— Простите, пани кто? — ошарашенно вопросил Возняк.

— Рыкса Ключник.

— Она что, из евреев или немцев? Протестантка?..

— Ну что вы! Католичка.

— И у нас окрестили младенца таким именем?! Да еще до войны? А что, была такая святая? Без святой ни один ксёндз бы ее так не окрестил!

— Ну конечно, была, как не быть. Жена Мешко II, двоюродная внучка кесаря Оттона, не могла же она быть язычницей! А звали ее именно Рыкса[29]. Так что девочку в свое время окрестили без малейших трудностей.

— Как родителям такое в голову пришло?

— Я предупреждал, что история длинная и запутанная, — напомнил Феликс с деликатным упреком в голосе. — У родителей были большие надежды. Рыкса была матерью Казимира Восстановителя, и они себе воображали… конечно, это только сплетни… что породили мать такой же монументальной личности, а имя ей в этом поможет. Пани Рыкса, или тетя Рыся, воспитанная в этом убеждении, свято верила в великую будущность своего сына, рожденного, кстати, очень поздно. Как-то ей в этом не везло, Анзельм Ключник родился, когда ей было сорок два года, может, даже сорок три. Тогда все очень удивлялись, что у нее все прошло без малейших осложнений, а она укрепилась в своей вере и превратила сыночка в идолище. Этот Анзельм Ключник, которого в семье звали Зельмусем и которому тогда было лет пятнадцать-шестнадцать, тоже находился среди толпы, окружавшей прадедушку. И именно пан Бартош был его репетитором. Ну вот, наконец я дошел и до него!