Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

— А я и так семь лет после его исчезновения прождала, прежде чем стала проверять. Главным образом эти документы, журналы, письма — его письма, копии тех писем, которые он рассылал во все концы света. Абсолютный поток бреда. Разумеется, никаких ответов он ниоткуда не получил. Весь этот архив годится прямиком в помойку вместе с его подчеркиваниями и замечаниями на полях, но я не знаю, выброшу ли я все это, потому что вдруг какой-нибудь исторический архив или научно-исследовательский институт психиатрии захотят углубить свои знания о психопатах с манией величия. Я в любом случае избавлюсь от этого с огромным облегчением.

— Я удивляюсь, что вы не сделали этого раньше. Почему так долго? — Комиссару не удавалось задать до конца ни одного вопроса. Каждый Анна перебивала ответом.

— Потому что я думала, что он жив. И вернется.

— И что?

— И я смогу ему сказать, что я о нем думаю, имея под рукой конкретные примеры. Помахать у него перед носом всей этой нетленной корреспонденцией, этой ерундой из газет и спросить о смысле той каторжной работы, которой он посвящал жизнь якобы для блага человечества и от меня требовал такого же самоотречения…

Она вдруг замолчала и выпила воду залпом. Из всех чувств у нее остались только гнев и горечь.

Возняк насторожился.

— А что именно он от вас требовал?

— Чтобы я шпионила в нашей реставрационной переплетной мастерской: вдруг мне попадутся какие-нибудь политические материалы. Тогда я должна была их для него украсть.

У нее на миг перехватило дыхание, но она быстро пришла в себя.

— И ведь украла бы, потому что свято верила в эту его историческую миссию! К счастью, я ни на что такое не наткнулась. Но должна признаться, что, когда поняла истину, я страшно испугалась и сама себе не могла поверить. Вы, наверное, понимаете, почему я не сказала бы об этом ни слова, если бы он был в живых, а пропавшего без вести только через семь лет могут признать умершим.

Разумеется, это Возняк прекрасно понимал, хотя слепой преданности не одобрял. Как этот тип так устроился, что столько глупых баб вокруг него прыгало на задних лапках? Ну да, скелет у него был великолепный…

Ему снова пришлось собрать все мысли, чтобы выкарабкаться из вулкана страстей и перейти к делу.

— У вас есть штык? — внезапно спросил он.

Анну Бобрек, похоже, уже ничего не могло удивить.

К вопросу она отнеслась равнодушно.

— У меня нет. Но у Бартоша был.

— И где этот штык?

— Понятия не имею. Думаю, он забрал штык с собой.

— Он что, ходил по городу со штыком?

— По городу, наверное, нет, но он часто выезжал куда-нибудь на природу… Он вообще любил лес, воду. Выезжал в лес и штыком срезал сухие ветки. Мне иногда казалось, что ему надо было стать лесником — так его занимали деревья. Думаю, он взял с собой штык, если ехал куда-нибудь на садовый участок. Как я поняла, его нашли на садовом участке?

— Да, но штыка там нигде не было.

— За столько лет кто-нибудь мог и украсть.

— А собственно говоря… когда вы последний раз его видели?