Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

Приемов она не устраивала, не шумела, ни собаки, ни кошки у нее не было, никто с ней систематически не сталкивался, потому что она не выходила и не возвращалась в какие-то регулярные часы. Не умерла, это точно.

Возле ее двери не веяло даже минимальным подозрительным душком и ничто не указывало на наличие трупа в квартире. Не могла же она умереть и сама забальзамироваться.

Возняк рассердился, да так, что его едва не хватил кондратий, но, к счастью, нашлось утешение в виде Зельмуся.

Зельмусь жил в Быдгоще, в старой вилле тети Рыси, с женой и детьми, а тетя Рыся, все еще живая, пребывала по соседству, в роскошном частном доме престарелых. По собственному желанию.

Стоило это весьма недешево, но у нее было чем платить.

Невыразимо талантливый Зельмусь занимался научным трудом. Он творил великий шедевр: комментарии к произведениям Маркса, Энгельса и Ленина. Сталина он уже трогать не стал. В мыслях он видел пьедестал, на котором навсегда займет заслуженное место. Правда, до сих пор только одна его статья появилась в печати — в одном из последних номеров «Трибуны люду»[30], а больше ничего. Однако эта статья вышла, и Зельмусь повесил ее на стену, вырезав из газеты и положив в рамку под стекло. На видном месте висело доказательство, что он ученый и писатель!

В первый момент Возняк не поверил отчету, не выдержал и лично поехал в Быдгощ — все же не другой конец света! Там он сам все увидел. И доказательство, и Зельмуся.

Он поговорил с Зельмусем и записал разговор на диктофон от первого до последнего слова. Позднее расшифровывающая текст помощница комиссара робко спросила, нельзя ли ей в качестве развлечения и отдыха получить приказ собственноручно обезвредить шестерых отпетых бандитов при помощи водяного пистолета, можно даже не заряженного. Она все добросовестно расшифровала и потеряла уверенность, что вообще понимает какой-нибудь человеческий язык.

А ведь Возняк всего-то и хотел от Зельмуся — получить сведения, где тот был и что делал шестого июня десять лет назад…

Он надеялся заодно что-нибудь разузнать о врагах пана Бартоша, потому что надежду на личное участие Зельмуся Возняк потерял мигом и с некоторым удивлением убедился, что до их пор все допрошенные свидетели были правы и говорили исключительно правду и ничего, кроме правды. Права была и эта Иоанна насчет того, что Бартош прямо-таки состоял исключительно из врагов, как змея из хвоста. И Феликс, который не только ничего не преувеличил, а напротив, будучи человеком хорошо воспитанным, сильно смягчил образ юнца.

Самым страшным врагом пана Бартоша мог бы быть сам Зельмусь, если бы не то, что пан Бартош был еще худшим врагом Зельмуся, которому испортил карьеру и отравил жизнь, чему мамуля свидетель.