Луна и солнце [The Moon and the Sun]
- Автор: Макинтайр Вонда Нил
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Азбука, Азбука-Аттикус
- ISBN: 978-5-389-09582-3
- Переводчик: Софья Ардынская
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Луна и солнце [The Moon and the Sun]». Краткое содержание книги:
«Луна и солнце» Вонды Макинтайр — это необыкновенно живописное, яркое и стремительное повествование, соединяющее в себе научную фантастику, фэнтези и любовно-исторический роман, чей исторический пласт выписан весьма тщательно. Автор мастерски воссоздает картину жизни Франции семнадцатого века, когда невиданная роскошь соседствовала с нищетой, свобода нравов то и дело оборачивалась инквизиторской жестокостью, а наука и просвещение уживались с самыми дикими суевериями.
В 1997 году роман «Луна и солнце» был удостоен сразу двух литературных премий — «Небьюлы» и Интергалактической премии за лучший роман.
Ив объяснил и потребовал, чтобы гроб с телом водяного, отправляющийся в Гавр, похоронили в море.
Выслушав, Люсьен заговорил чрезвычайно холодно:
— Вы взяли на себя смелость избавиться от тела водяного его величества.
— Я всего лишь взял на себя смелость достойно его похоронить. Его величество не отказал бы…
— Граф Люсьен, вы же верите, что русалки — разумные существа…
Брат и сестра объединили свои мольбы.
— Как вы не можете понять? — возразил вдвойне раздраженный граф Люсьен. — Совершенно не важно, во что верю я. Его величество еще не решил, считать ли русалок людьми.
— Я обещал Шерзад, что похороню ее возлюбленного в море, — сокрушенно сказал Ив.
— Вы не имели права давать подобные обещания, — упрекнул его Люсьен, придя в ярость, но ничем не выдавая своего гнева, даже не повышая голоса. — И уж тем более не имеете права поручать мне похороны.
Ив в смятении покачал головой:
— Но вы же сами сказали мне, месье де Кретьен, что я могу обращаться к вам по любому поводу…
— Исполняя волю его величества! — воскликнул Люсьен. — А не удовлетворяя собственные прихоти!
— Его величество не волнует судьба мертвого водяного, — возразил Ив, — лишь открытия, которые я могу совершить, исследуя тело…
Люсьен резко вскинул руку; Ив мгновенно замолчал.
— Мадемуазель де ла Круа, — провозгласил Люсьен, — вы сами умоляли его величество позволить вам изучить череп водяного. Его величество соблаговолил разрешить подобный осмотр.
Мари-Жозеф отчаянно вскрикнула и закрыла лицо руками.
— Телега всего лишь в каком-нибудь часе езды от Версаля, — произнес Ив. — Мы догоним ее и вернем.
— Его величество желает исследовать череп водяного немедля.
— Из-за меня вы попали в ужасное положение, — пролепетала Мари-Жозеф. — Прошу прощения, — вы сможете простить меня?
— Мое прощение нам не поможет, — ответил граф Люсьен.
— Тогда передайте королю, — решил Ив, — что я должен препарировать череп, чтобы не оскорбить…
— Вы предлагаете мне солгать его величеству? — Люсьен возмущенно фыркнул. — Сожалею, отец де ла Круа, мадемуазель де ла Круа, даже не подумаю это сделать.
Глава 22
Дворцовые сады сияли. Зрители наводнили дорожки в поисках места, откуда будет лучше виден фейерверк над Большим каналом. В парадных апартаментах придворные и гости его величества вкушали легкий ужин.
Часть дворца, где располагались апартаменты королевы, казалась опустевшей и заброшенной.
Мари-Жозеф и Ив вслед за графом Люсьеном поднялись по Королевской лестнице. При мысли о предстоящем объяснении Мари-Жозеф охватывал ужас.
«Я утратила привязанность графа Люсьена, — думала она. — Нет, даже не его привязанность, он никогда не удостаивал меня своей привязанности, но я полагала, что сумела снискать его уважение. Не могу винить его, но как же я раскаиваюсь…»
Они с Ивом воспользовались графом Люсьеном. Он неутомимо поддерживал и защищал их, а они «в благодарность» пошатнули его положение при дворе и едва не лишили королевской милости.
Мари-Жозеф как никогда остро ощутила свое одиночество. Граф Люсьен разгневался на нее. Шерзад почти перестала ей доверять. А ее брат… Ив шагал рядом, мрачный и безмолвный, мучимый сознанием вины и опечаленный. Доказав ему, что русалка — разумное существо, она поставила под удар дело всей его жизни и его страсть.
«Когда он отправил меня в монастырскую школу, — размышляла Мари-Жозеф, — мне казалось, что если он узнает, на какие страдания меня обрек, то смягчится. В моих воспоминаниях жил его прекрасный образ. А теперь у меня нет даже такого утешения. Граф Люсьен не ошибался. Страдание приносит только несчастье. А если он прав в этом, — подумала Мари-Жозеф, — вдруг он прав и в другом, в своих взглядах на плотскую любовь?»
Ей следовало бы ощущать собственную вину, раскаиваться в том, сколь мала ее вера, но она чувствовала себя обманутой и несчастной.
Уныло шагая по коридорам, меж роскошных гобеленов, апельсиновых деревцев, пышных букетов и канделябров, Мари-Жозеф, словно паломница, отправилась вымаливать прощение.
«Я могла бы проскакать по этим переходам верхом на Заши, — пронеслась у нее в голове безумная мысль, — галопом промчаться по паркету, одним прыжком перелететь Посольскую лестницу или, как на Пегасе, перепрыгнуть через перила балкона. Потом мы бы спаслись бегством, через сады, через лес — только бы нас и видели».
Но эти мечты сменились куда более мрачными мыслями: «Интересно, смогу ли я еще поездить на Заши?»