Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания

У оставшейся в Петрограде буржуазии реквизировали ценности, национализировали дома, занимали квартиры. Иметь в то время домработницу считалось буржуазной роскошью, и лица, имевшие таковую, были обложены своеобразным налогом: они должны были сдать в совет своего района в качестве налога матрац. Должны были сдать и мы. Пошли мы туда втроем: Мария Маркеловна в качестве хозяйки, Нюша, несшая матрац, и я — помогать тащить его по лестнице. Как сейчас помню тяжелый, набитый стружками и обшитый белым с синим тиком[314] матрац, который мы с трудом поворачивали на заворотах лестницы. Ни о какой даче в этом году нечего было и думать. Те, которые отважились поехать куда-нибудь в деревню в окрестностях Петрограда, испытали там немало тяжелых мук и унижений. Хозяева чувствовали себя господами положения и как бы из милости терпели у себя постояльцев, требуя за помещение и за каждую бутылку молока, за каждый фунт картошки неслыханные цены не в виде обещанных денег, а в виде всевозможных вещей. Таким образом, лето 1918 года дети проводили в городе.

Лето стояло жаркое, и они почти целые дни играли в университетском саду или с Марией Маркеловной, или с Варварой Николаевной Крестинской, женой ассистента Алексея Евграфовича, Клавдия Робертовича Мацюлевича. Они занимали комнату, в которой раньше жили девочки Коноваловы, а потом — Л. М. Кучеров. Л. М. Кучеров уехал с семьей в конце войны в Киев, работал где-то под Киевом на заводе и умер там от сыпного тифа. Дети называли Варвару Николаевну «тетя Варя» и с удовольствием проводили с ней время. После Брестского мира Mle Francine потеряла надежду, что Россия будет воевать с Германией, ругала большевиков последними словами, не захотела остаться в России и уехала на родину.

В это же время случилось трагическое происшествие, глубоко возмутившее и взволновавшее нас, — бессмысленно погибли все три сына Иосифа Михайловича и Виргинии Павловны Генглез. И они, и их сыновья были французскими поданными. Сыновья их учились в юнкерских училищах, чтобы сражаться с немцами, общим врагом русских и французов. Когда был заключен Брестский мир, они решили ехать во Францию и воевать уже в рядах французских войск. Накануне отъезда они пришли на прощальную вечеринку, устроенную их знакомой девушкой. Вместе с ними был и старший сын Ф. Ф. Штробиндера. Во время пирушки они все надели юнкерские погоны. Кто-то, очевидно, донес, в квартиру вломились вооруженные матросы, вытащили у них погоны из карманов, куда они успели их спрятать, увели их к красным амбарам, поставили к стенке и расстреляли всех четверых без какого-либо допроса. Когда их подвели к стенке, юноши бросились друг другу в объятья, а затем стоя встретили смерть.