Девятый круг. Одиссея диссидента в психиатрическом ГУЛАГе
- Автор: Давыдов Виктор
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1637-0
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Девятый круг. Одиссея диссидента в психиатрическом ГУЛАГе». Краткое содержание книги:
Здесь Волков прошел по всем кругам ада. Его кололи, наверное, всеми имевшимися в арсенале психиатров нейролептиками, заодно сульфозином и скипидаром. Новопоступавшие нейролептики сначала назначали ему, причем в немалых дозах. По природе крепкий, Волков в СПБ перенес туберкулез и еще с полдесятка вызванных медикаментами болезней, включая язву желудка и гепатит, но не сдался и виновным себя признать отказывался — до самого конца.
Дважды Волкова освобождали из СПБ, отправляя в обычную больницу, и дважды оттуда его снова возвращали в СПБ. В конце концов, догадавшись, что нашла коса на камень, Волкова оставили в покое, перестали давать нейролептики и поместили в лучшее, Шестое, рабочее отделение. Там он проходил «лечение» методом, который как психиатры, так и зэки называли с изрядной долей иронии «стенотерапией».
Инженер из Якутска Николай Ганыпин не был так удачлив. Он уже отсидел десять лет в сталинских лагерях, получил реабилитацию, но писал мемуары, за что и угодил снова за решетку в 1969 году. Пробыл в СПБ он недолго: на другой год его выписали уже в предсмертном состоянии — рак желудка. По слухам, Ганьшин скончался еще в приемном покое обычной психбольницы, не дойдя до отделения.
С самого основания СПБ там находился Григорий Яндышев — бывший военный летчик, попавший в плен еще во время Финской войны. За это он отсидел пятнадцать лет вплоть до реабилитации при Хрущеве, а в 1964 году был арестован снова. Психиатрический ГУЛАГ оказался для него похуже сталинского: Яндышев уже не вышел из него на свободу и умер в СПБ в 1971 году.
По «второму кругу» в СПБ оказался и другой сталинский зэк — бывший простым рабочим, экономист по образованию, Дмитрий Рябованов из Хабаровска. Рябованов принадлежал к довольно многочисленной в СССР секте «истинных ленинцев», считавших, что Сталин «исказил ленинизм». Для исправления «искажений» вместе с другими рабочими Рябованов устроил марксистский кружок, где в основном занимались чтением классиков марксизма. Когда в 1968 году КГБ потребовал прекратить этим заниматься, Рябованов написал письмо Брежневу, жалуясь, что на заводе «за разъяснение трудов Энгельса, Маркса, Ленина преследуют всевозможными средствами» — чем и подписал себе ордер на арест.
Еврей из Биробиджана Евгений Шахнюк сел в восемнадцать лет за распространение «сионистских листовок». Он пробыл в СПБ пять лет, и в декабре 1980-го еще там находился — его выпишут в общую психбольницу через месяц после моего приезда.
Пять лет пробудет в СПБ и капитан дальнего плавания из Владивостока Саламат Чураев. Его «преступление» заключалось в том, что в 1976 году во время стоянки в заграничном порту он без разрешения ответил на приглашение капитана стоявшего рядом американского торгового судна — и отправился в гости к американцам. По прибытии во Владивосток Чураев попадет под пресс гэбистской «профилактики»: его понизят в должности, снимут с заграничных рейсов, исключат из партии. Гордый чеченец будет жаловаться, на партсобраниях наговорит много криминального — за что и получит статью 190-1.
Довольно много политических попадало в Благовещенскую СПБ, будучи арестованными при попытке перейти китайскую границу. За редким исключением, никто из них не собирался жить в Китае, но по неизвестным причинам считал, что оттуда можно будет уехать дальше — в США, Канаду или Австралию. Полагать, что коммунистический Китай не совсем «коммунистический», было наивной иллюзией, за которую беглецам приходилось дорого платить. Китайские власти доброжелательно относились к тем, кто соглашался жить в Китае, но выдавали СССР всех прочих.
Кандидат физико-математических наук Штерн прожил в Китае пять лет, пока трудности адаптации к китайскому режиму не заставили его добровольно вернуться назад в 1972 году. Следующие пять лет Штерн провел в СПБ, после которых маоистский Китай уже казался ему раем.
Как бы с целью сохранения вселенской симметрии в Благовещенскую СПБ отправляли и беженцев с другой стороны — китайцев и северокорейцев. В СПБ китайцы и корейцы имели VIP-статус иностранцев. Они сидели в отдельных камерах, получали лучшую еду, а главное, несмотря на психиатрические диагнозы, им почти не давали нейролептиков. Рассказывали, что один кореец, имевший в свое время несчастье побывать в корейских лагерях, весьма положительно отзывался о СПБ, говоря, что не только в лагере, но и вообще никогда в жизни так хорошо не кушал. Больше всего кореец боялся депортации на родину. Похоже, именно это с ним и случилось, так что уже никогда в жизни ему не пришлось так хорошо и славно питаться, как в СПБ, — да и вообще вряд ли он остался жив.