Право рождения (СИ)

Светка заметила, что Илья глазеет на неё, заложила пальцем книгу и участливо спросила:

— Что, Илюша? Болит плечо? Голова?

— Всё хорошо, Светоч, — уверил Айвазов и отчеканил, точно сам для себя: — Всё на удивление хорошо.

Касаткина поправила очки и деликатно коснулась его рукава:

— Ты до сих пор не веришь в это, да?

В неофициальный обстановке Светка позволяла себе называть научника на «ты», ведь фактически они были семьёй — Илья давным-давно относился к ней, как к падчерице, и февраль подтолкнул его к откровенности. Что им двигало в момент сближения? То же, что и Светкой — страх потерять дорогого человека.

— Мне сложно поверить в хорошее, и тебе несложно догадаться почему, — повинился Айвазов. Падчерица ободрительно стиснула его руку, и Илья в который раз подавил желание вырваться. Светке сложно было объяснить, что Илье всегда хватало слов, а тактильная близость неизбежно его нервировала. Ничего, она из лучших побуждений.

— Илюш, всё дурное позади, — уверила Светка. — Вы поженились. У тебя скоро будет целых две чудесных дочки.

— Три, — поправил её Илья. Светка вечно забывала считать себя.

— Три. — Она прильнула к нему плотнее. — Ты скоро выдашь меня замуж за Тима. У нас большая дружная семья и много друзей. Сбылось ведь то, о чём ты мечтал?

— Сбылось, — согласился Илья: опять, и опять, и опять. Тревога в груди от этого только нарастала. Он перебрал пальцами Светкины густые шёлковые волосы. — Ты у меня умница. Так мне с тобой повезло. Золотой характер. Не то, что у некоторых. — Тут он насупился от воспоминания о вкусе торта, который можно слизать прямиком с лица.

Светка хихикнула.

— Думаешь, близнецы ещё себя покажут?

— Не сомневаюсь, — буркнул Илья. — Вахтанг парень свойский, он мне нравится.

— А Савва? — вгляделась в него Светка.

Илья неопределённо повёл плечом и отвернулся к иллюминатору.

Низкая облачность всё не кончалась. Никогда это кочующее молочное царство не всколыхнут стремительные ветряные крылья колдуна Истислава Бабогурова из рода ветрогонов-воронов. Никогда Илья не доверится невесомости извечного неба, отца-Стрибога, никогда не промчит еле заметной с земли дымкой, росчерком водяного белёсого пера на синем фоне. Никогда за десять былых жизней и никогда в будущих. Потому, что он и Тимур во власти иного, свирепого и мрачного бога. И вольностей Куль-Отыр не прощает.

Эта мысль стукнулась Илье в череп, как финиковая косточка в мусорный контейнер. С тех пор, как чернобог Илья узнал, кто виновен в гибели родителей, Малюта Яхонтов сделался главной целью его мести. Малюта Яхонтов, отец Саши, прежний Вий Балясны. Бессменный глава компании «ГосПар», искусснейший и опаснейший колдун своей эпохи. Серийный убийца, прикрывавший тёмные дела соображениями долга. Ветрогон высочайшего умения. Непревзойдённый стормер с рекордной массой воронки смерча.

Илья убил его исподтишка. Силой смерти и руками Валерия Берзарина. После, по слухам, дух Малюты за бесчинства оказался растащен в клочья предками Саши из рода Яхонтовых. Однако сила казнённого колдуна должна остаться в роду, это непреложный закон сохранения энергии.

Илья упёрся лбом о стекло и, мрачнея, всматривался в тучи. Но мысли самотёком несли его в далёкое прошлое и параллельно — в столь же отдалённое будущее. Не обладая ведовским даром, он, тем не менее, как наяву видел над страной восход солнца нового правителя. Всевластного, хищного, с до дрожи знакомым хитрым прищуром карамельно-карих глаз — глаз своей матери. С теми же ужимками, что и ранее — когда он, сияя благодушием, склонял кудрявую голову набок, когда сцеплял длинные крепкие пальцы медвежьих ладоней с Сашиным перстнем на левом безымянном.

...У Саввы большие руки, и, по всему, он скоро даст в росте. Порода чувствуется сразу. Как и нрав.

Каштановые крупные кудри, аляпистые, цветные носки и галстуки. Раскованная фамильярность, с которой Яхонтов обращался к Илье не иначе, чем «сынок». Благодушная улыбка, за которой скрывалась жестокость хищника, заманивающего дичь в свои лапы. И сраные финики.

Сколько Илья ни бывал у Малюты, пока тот пудрил ему, сопляку, мозги, вечно эти финики украшали собой кабинет Вия. Живые пальмы в кадках в приёмной. Финиковый чай и огромные, приторные сухофрукты на блюдах. Малюта Яхонтов имел две особенности: он любил финики и был беспощаден к врагам.

«Зря я беспокоюсь, — Илья сморгнул тревоги, пока не началась мигрень. — Мальчик готовится унаследовать род Яхонтовых. Неудивительно, что мать задела его чувства сменой фамилии. И ничего странного, что он любит финики — возможно, при делёжке силы Малюты именно это пристрастие досталось ему и всё. Мы мало узнали друг друга, чтобы делать выводы. Савва может вырасти кем угодно, и раз уж я вошёл в их семейство, стоит попытаться заменить им с братом отца».

Это решение хоть и не избавило от переживаний, но придало уверенности в собственных силах. А что ещё оставалось? Ничего, верно.