Император Павел Первый и Орден св. Иоанна Иерусалимского в России
- Автор: Агафонова Е. А., Гафифуллин Рифат Равильевич
- Год: 1995
- Язык: русский
- Год: КультИнформПресс
- ISBN: 5-8392-0102-2
- Жанр: История
Электронная книга - «Император Павел Первый и Орден св. Иоанна Иерусалимского в России». Краткое содержание книги:
В сборник вошел ряд независимых научных исследований, выполненных по заказу РГК «Русское видео» авторами, никак не связанными с Санкт-Петербургской приорией Ордена.
Авторы статей поставили перед собою цель решения некоторых проблем, связанных с личностью императора Павла I как гроссмейстера Ордена, а также вопросов, возникших в связи с переводом орденских управленческих структур в Россию. В статьях отражен новый взгляд на императора и его деятельность, очищенный от тенденциозных искажений, сложившихся еще при его жизни не без влияния Екатерины II.
В целом законодательство Павла I во многом предопределило магистральную линию эволюции российского самодержавия в XIX в., хотя и начертанную слишком поспешно. Эта линия заключалась в предельной бюрократизации государственного управления, вытеснении сословных привилегий чиновной иерархией, постепенном урегулировании «сверху» отношений крестьян и землевладельцев.
Разумеется, существует естественноисторический предел живучести павловских традиций. Но было бы опрометчиво считать, что этот предел наступил с «великими реформами», когда общество настойчиво вмешалось в процесс реформирования, отрицая тем самым культ сильной власти как единственно спасительной и деятельной. Правящая чиновная бюрократия с ее естественным навершием в виде всевластного «вождя» еще возродится в российской истории даже и в XX в.
М. Ю. Медведев
Державный орден при Павле I и его преемниках.
Проблема реформ и расколов
Яркие характеры героев прошлого всегда чреваты искушением для историка, провоцируя его то на беллетризацию, на игру образами, то на вынесение беспокойных персонажей за скобки — и тогда в поле зрения остаются холодные ряды событий, совершаемых не людьми, а «процессами» и «интересами». История как таковая остается посередине между личным образом и событийным планом. Вряд ли мне удастся полностью избежать обеих крайностей в своей работе, посвященной встрече двух выдающихся исторических персонажей — Его Императорского Величества блаженной памяти Государя Императора Павла I и Державного ордена святого Иоанна Иерусалимского[22]. Черная легенда об императоре Павле сегодня все чаще переводится в светлый негатив, оставаясь при этом лишь легендой. Ореолом патетики — то апологетической, то обличительной — в значительной мере скрыт и Державный орден. Мифологизация, которой изначально подвергались как жизнь императора, так и деяния госпитальеров, чрезвычайно сильна. Но, по счастью, она противоречива, и это заставляет нас снова и снова обсуждать гипотезы и искать доказательства.
Исследователи постоянно рассматривают Орден и русский период его развития как лежащие в разных исторических пространствах. Для русских авторов курьезным и «маскарадным» представляется Орден, а равно и пристрастие императора к нему. Карикатурный облик увиденного мельком иоаннитского сообщества по провинциальному наивно сопоставляется с «близким» и «понятным» образом России. То, что Орден в допавловский период имел строгую организацию и не был рыцарской вольницей, то, что установления Павла I делались не на пустом месте, — все это остается почти необсужденным в отечественной историографии.
Для западных авторов, напротив, курьезом оказывается русский контекст, в котором пришлось действовать Ордену. Они с готовностью допускают, что в далекой России, по ту сторону географических, политических, культурных, конфессиональных барьеров, Орден оказывался как бы вне своей традиции и открывался самым невероятным новациям. В оценке этих новаций специалисты расходятся, находя их то животворными для Ордена, то обманно — самообманными (в этих случаях обычно и идет в ход метафора маскарада), то основанными на дипломатических интригах. Перед нами — историографическая реинкарнация сказочного сюжета путешествия в преисподнюю со всем спектром традиционных развязок (персонаж, очнувшись, возвращается в мир и избавляется от чар; персонаж перерождается и возвращается другим; персонаж остается таким же, как прежде, но мир уже переменился, и т. д.).
В результате формируется иллюзорная картина исторических событий; конкретным исследованиям противостоят всевозможные политизированные обобщения — от «коварного Запада» до «коварной России». Этим взаимным непониманием объясняются и существование обширной русско-мальтийской мифологии, и та неподатливость исторического материала, с которой сталкиваются серьезные историки. Между тем действия и реформы Павла, а равно судьба российских приоратов после гибели Павла органично вписываются в орденскую историю, более того не могут быть адекватно оценены вне ее. И величие, и курьезность магистерства Павла I оказываются на поверку скорее мальтийскими, госпитальерскими, нежели русскими. Итак, рассмотрим это магистерство в контексте орденской истории, орденской самобытности.
Эпоха перемен и потрясений началась для Державного ордена задолго до контакта с Павлом I. Во второй половине XVIII века явственно проявился кризис Ордена, вызванный последствиями протестантизации Европы и местным эгоизмом национальных монархий. Орден должен был искать новые связи, точки опоры, новые нормы внутреннего и внешнего обустройства.
22
Именно эта версия названия Ордена наиболее часто употреблялась в российских документах времен императора Павла I. Однако она не была единственной ни в истории Ордена, ни в истории его отношений с Россией. Так, в тексте русско-орденской конвенции 1797 года речь идет о «Державном Ордене Мальтийском» и о «знаменитом Ордене Мальтийском». Во многих орденских документах (например, в знаменитой резолюции капитула от 1 июня 1798 года) Иоаннитский союз именуется «Священным Орденом». Орден также назывался «Родосским», «Госпитальерским», а равно «Кавалерским», причем на латыни соответствующий термин «кавалер», «рыцарь» передавался то как «eques» (всадник), то как «miles» (воин), так что Орден в точном переводе оказывался «воинским», «военным». Собственно, все эти формулы обозначали различные качества госпитальерского сообщества, которое было орденом, являлось священной (духовной, церковной) организацией, обладало суверенитетом (державностью), совершало подвиги в Иерусалиме, владело Мальтой (а до того Родосом), взывало к покровительству св. Иоанна, было союзом рыцарей, воевало и т. д. Варьирование эпитетов имело риторическое значение и было традиционным для Ордена. Окончательное установление полного официального названия Ордена произошло после Павла I. На протяжении эпохи, обсуждаемой в работе, такая точность формулировки не считалась необходимой.