Сочинения в четырех томах. Том 1
- Автор: Фрэнсис Дик
- Год: 1997
- Язык: русский
- Год: ТЕРРА
- ISBN: 5-300-00951-2 (т. 1), 5-300-00950-4
- Переводчик: Елена Кривицкая
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Сочинения в четырех томах. Том 1». Краткое содержание книги:
А его дебютом в детективном жанре стал «Фаворит» (1962). В четырехтомник вошли детективные произведения Фрэнсиса.
Первый том содержат романы «Кураж» и «Отражение».
Лорд Уайт промолчал. Тогда я заговорил снова:
— Неужели вы искренне верите, что конный спорт выиграет от платных распорядителей? Если да, простите меня.
— Подите прочь, — сказал он хрипло.
— До свидания, сэр.
Я встал и направился к двери, но на пороге лорд Уайт окликнул меня:
— Подождите, Нор… Мне надо подумать.
Я растерянно обернулся.
— Сэр, — вновь обратился я к нему, — все так уважают и любят вас… Никто не мог равнодушно видеть, что с вами происходит.
— Не уходите, Нор. Присядьте, прошу вас.
Нет, его голос не смягчился. В нем по-прежнему слышался упрек, осуждение и… готовность защищаться.
Я снова сел в кресло. Лорд Уайт подошел к окну и, повернувшись ко мне спиной, долго стоял, погруженный в свои невеселые мысли, и смотрел в сад на голые замерзшие кусты роз.
Не помню, сколько времени прошло. Окажись я на месте лорда Уайта, мне тоже было бы над чем поразмыслить. Когда он, не оборачиваясь, заговорил вновь, голос его был спокоен и тверд.
— Скажите, — спросил он, — сколько людей видели эти фотографии?
— Не знаю, кому показывал их Джордж Миллейс, — ответил я. — Ну а я… их видел один мой приятель — он был со мной, когда я обнаружил фотографии. Но он не знает ден Релганов. Он очень редко бывает на скачках.
— Так вы, стало быть, ни с кем не советовались, прежде чем прийти ко мне?
— Нет, сэр.
Он снова надолго замолчал. В доме было тихо. Казалось, замок, как и я, затаив дыхание, ждал, что будет дальше.
— Вы, наверное, собираетесь рассказать эту забавную историю приятелям? — тихо спросил лорд Уайт.
— Что вы, сэр, — возразил я, ужаснувшись. — Ничего подобного.
— Ну и как прикажете благодарить вас? — Он вновь замолчал, но, сделав над собой усилие, продолжал:
— Деньгами? Или чем-нибудь еще?.. Что вы хотите за свое молчание?
Он не обернулся. Нас разделяло расстояние в шесть шагов. Но я физически ощутил ожег пощечины.
— Вы ошибаетесь, — сказал я. — Я не Джордж Миллейс. Я… пожалуй, пойду.
И быстро вышел — прочь из этой комнаты, прочь из этого дома, подальше от этого человека и его заросшего сорняками поместья. Давно уже никто не оскорблял меня так ужасно.
В среду ничего особенного не произошло. День оказался еще беднее событиями, чем ожидалось. С утра я собирался в Кемптон, но тут позвонил Гарольд и сообщил мне, что Коралловый Риф сегодня не сможет участвовать в скачках — он не в форме.
— Эта проклятая тварь всю ночь металась в стойле, — пожаловался Гарольд. — Представляешь, просыпаюсь, слышу, как он бьется, бросился туда, принялся успокаивать, но сколько он там прокуролесил — одному богу известно. Почти выдохся, чертов сын, когда я прибежал. Виктор будет недоволен.
Плакали мои денежки! Не стоило тратить бензин, чтобы просто поглазеть на скачки, так что я предпочел остаться дома и отпечатал фотографии для Ланса Киншипа.
В четверг я все же отправился в Кемптон. Мне предстояло сделать всего один заезд, и дорогой я не мог не сокрушаться о скудости заработка на этой неделе. Но не успел я шагнуть в ворота, как ко мне подскочил свирепого вида коротышка и закричал, брызгая слюной, что его хозяин ищет меня и чтоб я не зевал, если хочу скакать на свободных лошадях из их конюшни.
Я не стал зевать и поспел к тренеру как раз вовремя: он уже решил, что я задерживаюсь, и еще немного, договорился бы с другим жокеем.
— Никому теперь верить не стану, — сказал он, шумно отдуваясь, словно только что пробежал стометровку, хотя наверняка минут пятнадцать с места не сходил, ждал, когда я подойду. — Звоню вчера жокею, спрашиваю, как себя чувствуешь после падения? Он говорит, нормально. А сегодня утром звонит и преспокойно сообщает, что у него, видите ли, грипп. Как вам это нравится?
— По-моему, он не виноват, — ответил я, с трудом сдерживая смех.
— Преступное легкомыслие.
У лошадей легкие были получше, чем у тренера, но этим, к сожалению, их достоинства исчерпывались. На первой я пришел третьим из шести, вторая упала у предпоследней изгороди: неприятно, но ни лошадь, ни я не пострадали.
Третья лошадь, на которой я, собственно, и должен был скакать в тот день, тоже не выказала особой резвости — неуклюжий малолеток-недоучка, ни стати, ни умения. На скачках для новичков я осторожно провел его через все препятствия, но неблагодарный тренер заявил, что я полз, как черепаха, — лошадь и разогреться-то не успела. Вот так.