Сочинения в четырех томах. Том 1

Я расхохотался.

— Зря смеешься. Так оно и есть. Ну, например, если у бедной крошки муж — здоровенная тупая скотина и поколачивает ее, или она хочет, чтобы он поменьше приставал к ней с глупостями, — чего проще: подмешиваешь славный, совершенно безвкусный порошок муженьку в компот — и никаких проблем.

— Какая великолепная теория.

— Это не теория. Это суровая правда жизни.

Мы сидели друг против друга в обитых бледным бархатом креслах и потягивали холодное вино. Пастельных тонов обои и мебель, приглушенный свет, и на этом фоне ярким живым пятном, в черных брюках и алой шелковой блузке, — Клэр. Девушка, твердо стоящая на земле и знающая, чего хочет. Уверенная в себе. Решительная и умная. Не то что нежные нетребовательные создания, которых мне случалось приводить домой.

— В субботу смотрела скачки, — сказала она. — Тебя показывали по телевизору.

— Не думал, что ты интересуешься скачками.

— С тех пор, как увидела твои фотографии, не пропускаю ни одной. — Она сделала глоток. — Послушай, ты жутко рискуешь.

— Не всегда.

Она спросила, почему, и я, к своему удивлению, рассказал ей все.

— Но ведь это нечестно, черт побери, — сказала она, поморщившись.

— Жизнь — сплошная нечестность. Приходится с этим мириться.

— Мрачная философия.

— Не обращай внимания. Немного рисуюсь, вот и все. На самом деле я принимаю жизнь такой, какая она есть. Думаю, что ни делается, все к лучшему.

Клэр покачала головой и, допив до дна, спросила:

— А если всерьез расшибешься, что тогда?

— Смотри, накаркаешь.

— Да нет, ты меня не понял. Я хочу спросить, что с тобой будет в плане работы?

— Залижу раны — и снова в седло. Пока болеешь, лучшие лошади достаются другому жокею.

— Блеск. Ну, а если останешься инвалидом?

— Тогда плохи мои дела. Ни скачек, ни денег мне больше не видать. Придется искать посильную работу.

— А если погибнешь?

— Ну, это вряд ли, — ответил я.

— Думаешь, ты заговоренный?

— Конечно.

Она внимательно изучала мое лицо.

— Впервые встречаю человека, который так, между прочим, рискует жизнью по пять дней в неделю.

— Ты преувеличиваешь. Но если действительно не повезет, существует Фонд помощи жокеям-инвалидам.

— Что это за фонд?

— Он в основном складывается из частных пожертвований и занимается всякого рода благотворительностью: поддерживает вдов и сирот погибших жокеев, оказывает помощь тем, кто на всю жизнь обречен ходить на костылях или прикован к постели или инвалидной коляске; следит, чтобы на старости лет жокеям-инвалидам не пришлось побираться ради куска хлеба или брикета угля.

— Хорошее дело.

Мы допили вино и, немного погодя, поехали в небольшой французский ресторанчик, стилизованный под деревенский трактир: низкие, грубо сколоченные столы из некрашеных досок, тростник на полу и оплывшие свечи, воткнутые прямо в бутылки. Еда оказалась такой же непритязательной, как и убранство, и, конечно, ничего общего с французской кухней не имела, но Клэр, казалось, это ничуть не смущало. Мы ели телятину под белым соусом и старались не вспоминать, каков он на вкус во Франции, куда Клэр, так же, как и я, часто ездила, правда, не участвовать в скачках, а просто отдыхать.