Сочинения в четырех томах. Том 1

— В прошлую среду, а может во вторник, Джон что-то узнал о Дане и страшно разозлился. В чем дело, Уэнди не знает, он ей не рассказывал, но весь вечер был не в себе, бледный, глаза пустые, ни на что не реагировал. Она не могла понять, что с ним, и была ужасно напугана. Джон заперся в своей комнате на весь день, но вечером вышел и сказал Уэнди, что с Даной все кончено, он вел себя, как идиот, и просил у нее прощения.

Я слушал Мари, не переставая удивляться тому, как легко занять воображение женщины подобного рода сплетней, и радуясь этой их счастливой особенности.

— А что было потом? — спросил я.

— Нет, но каковы мужчины! Никогда не знаешь, чего от них ждать. Джон, например, считает, что раз он во всем признался и извинился, то теперь они с Уэнди заживут по-прежнему, словно он никогда и не изменял ей с этой чертовой девкой.

— А как Уэнди?

— Уэнди? Конечно, простит. С мужчинами за пятьдесят такое случается на каждом шагу. Хотят доказать себе, что все еще молоды и полны сил. Она понимает его.

— Вы тоже, — сказал я.

— Господи, а как же иначе? — она светло улыбнулась. — Не он первый, не он последний.

Мы допили кофе, я показал ей список агентов — она могла выбрать любого — и сказал, что сам готов помочь всем, чем смогу. А еще сказал, что приготовил ей подарок. Собирался передать со Стивом, но раз уж мы сегодня встретились, буду рад вручить его лично.

Я быстро сбегал за подарком в раздевалку и отдал Мари конверт, по краям которого бежала надпись: «фотография. Не сгибать».

— Откроете, когда останетесь одна, — сказал я Мари.

— Нет-нет, сейчас, — ответила она и вскрыла конверт у меня на глазах.

И увидела цветную фотографию Джорджа — я как-то раз щелкнул его.

С неразлучной камерой через плечо Джордж, как всегда, саркастически улыбался. В характерной позе, выставив левую ногу вперед и всей тяжестью опираясь на правую, он склонил голову чуть набок и, прищурившись, смотрел на мир. Таким он был в жизни.

При всем честном народе Мари бросилась мне на шею и чуть не задушила в объятиях; я чувствовал, как за ворот рубашки затекают слезы и щекочут мне грудь.