Леонид Брежнев. Величие и трагедия человека и страны

Не похоже, чтобы обращение к идее государства всеобщего благоденствия было для Брежнева пустым обещанием. Против этого, как уже отмечалось, говорит его собственный опыт, приобретенный в сталинские годы. К тому же в его речах было слишком много страстности. И, наконец, во время ежедневных разговоров с секретарями региональных парторганизаций он справлялся у них и о настроении народа, отмечая затем в своих записных книжках: «Настроение народа прекрасное». Так сообщил ему Б. Е. Щербина из Тюмени осенью 1967 г.1518 «Настроение народа хорошее», – информировали в мае 1972 г. из Владивостока1519. Далеко не ясно, в какой мере секретари обкомов сообщали Брежневу не то, что ему хотелось бы услышать. Но он располагал и другими источниками информации. Наряду с докладами о моральном состоянии населения, которые представлял КГБ, он получал письма из редакций газет или с телевидения, которые пересылали адресованные им письма и жалобы. В ноябре 1972 г. тележурналист Андрей Жуков сообщал Брежневу, что он получает ежемесячно 3 тыс. писем с 10–15 критическими вопросами каждое по темам «повышение цен», «недостаточное снабжение продовольствием» и «помощь развивающимся странам». Люди высказывали недовольство по поводу того, что продовольствие идет на экспорт при его нехватке в отечественных магазинах1520. Наконец, Брежнев и сам совершал поездки в республики и края, к чему он привык в свою бытность секретарем на областном и республиканском уровнях и что показывает размещенная в начале главы фотография с завода по производству пепси-колы. Показать себя доступным и общительным партийным руководителем, который на месте лично формировал представление о реальной жизни людей, было не только частью его сценария власти. Как свидетельствуют сотрудники генсека, люди действительно открыто и дружески приветствовали его1521. Сдержанности, которую местные руководители все более демонстрировали по отношению к Хрущеву, в обращении с Брежневым не было. К примеру, Брежнев сообщал ЦК на Ноябрьском пленуме в 1978 г., что в текущем году он посетил Сибирь, Дальний Восток, Белоруссию и Азербайджан: «Разные были впечатления, обсуждались разные проблемы. Но всюду я видел и чувствовал огромную уверенность людей в своих силах, в правильном политическом курсе нашей партии»1522. Не поддается проверке, действительно ли советский лидер говорил о том, что чувствовал. Но можно сказать, что настроение народа было для Брежнева важной точкой опоры его политики, даже если, может быть, не настолько существенной, как настроение в Политбюро и ЦК. С одной стороны, он хотел показать свои заслуги, если положение людей улучшалось. С другой – слишком хорошо сознавал, что недовольство или даже волнения среди народа очень быстро могут поставить под угрозу его власть.