Леонид Брежнев. Величие и трагедия человека и страны

На Мартовском пленуме Брежнев объявил об окончании эры Т. Д. Лысенко, в высшей степени «сомнительного генетика». Он не только идеологизировал биологию и доносил на многих своих коллег при Сталине, но и при Хрущеве позаботился о том, чтобы, в частности, советская аграрная наука оставалась отрезанной от западной. Лысенко консультировал Брежнева в Молдавии и Казахстане1561. Брежнев заявил, что время шарлатанов, кампаний и принудительных мер прошло: «Мы не можем пройти мимо того, что во многих случаях грубо нарушаются демократические основы колхозного строя»1562. Даже если эта речь и не была окончательным расчетом со сталинским сельским хозяйством, Брежнев все же был тверд в своей решимости начать новую эру, в которую деревня будет обладать теми же правами, что и город, а с селянами не будут больше обращаться как с людьми второго сорта. Потребительские товары должны предлагаться в деревне по той же цене, что и в городе, а не выше. Парторганизации обязаны заботиться о культуре и повседневных потребностях крестьян и посодействовать тому, чтобы в деревне строились клубы, библиотеки, школы и магазины1563.

Показательно, что Брежнев в конце Мартовского пленума предупреждал о том, что в «разъяснительной работе» могут возникнуть недоразумения и реакции отторжения, если просто сказать, что жизненный уровень жизни крестьян должен быть равен уровню жизни рабочих. Конечно, и рабочие должны зарабатывать больше, но нельзя же сделать все в одночасье1564. Иными словами, преимущественное положение рабочих со времен Сталина было основой политики, так что отход от этой аксиомы приходилось осторожно доводить до сознания народа. 13 лет спустя в своей речи на Июльском пленуме в 1978 г. Брежнев превозносил историческое достижение, заключавшееся в том, что «впервые за многовековую историю крестьянство было на деле избавлено от эксплуатации и нищеты, приобщено к социализму»1565. Тем самым Брежнев признал, что с крестьянами при Сталине обращались не как с членами социалистического общества, а как с его рабами.