Грязная жизнь

— Если ты не можешь сделать это ради Юлия, сделай это назло этим ублюдкам.

— Твитч, сосредоточься и держи ее неподвижно, — раздается мягкий нежный голос, поднимаю глаза, и вижу, что к нам направляется моя сестра с инъекцией. Эвандер следует за ней. Я держу Ану неподвижно, когда Аманда открывает ее рот и вводит под язык лекарство.

Затем мы ждем.

Аманда бормочет:

— Ну же. — Но спустя некоторое время ничего не происходит. — Ну же, Ана! Очнись, черт тебя побери! — Аманда смотрит на меня и приказывает: — Положи ее на спину. Живо.

Я делаю, что мне говорят, и в шоке наблюдаю за тем, как сестра сжимает пальцы обеих рук вместе, образуя огромный кулак. Высоко поднимает его и сильно опускает на грудь Аны. Стиснув зубы, она рычит между ударами:

— Не. Имеешь. Права. Вернись. Ну же. — Она наносит еще один удар, затем кричит: — Слышишь меня, Ана? Я могу делать это всю ночь!

Четыре удара, и когда Аманда наносит пятый, сильнее, чем остальные, я с изумлением наблюдаю, как тело Аны оживает. Она широко раскрывает глаза, насколько, насколько позволяют синяки, и делает глубокий вдох. И в тот момент, когда это происходит, Аманда разражается громкими, шумными рыданиями, облокачиваясь спиной на Эвандера, который крепко обнимает ее в знак поддержки.

Глаза Аны снова закрываются, но она глубоко дышит.

— Юлий, — хрипит она, протягивая дрожащую руку мужчине, которого здесь нет.

Я приближаюсь к ней, беру за руку, и в этот момент слышу его.

— Я здесь, детка. — Не обращая внимания ни на кого, кроме своей женщины, Юлий опускается на колени рядом с ней, берет за руку и крепко сжимает. — Я здесь.

Ее голос еле слышен, она выдыхает:

— Я люблю тебя.

И впервые в жизни я вижу, как мой брат плачет. Его плечи сотрясаются в беззвучных рыданиях, слезы стекают по его щекам, он опускается к ее распухшему лицу, нежно целуя ее губы, и шепчет:

— Мне так жаль, детка. Я люблю тебя. Люблю тебя больше, чем мужчина должен любить свою женщину. — Его измученные, дрожащие слова вызывают комок в горле. — Я думал, что потерял тебя. Хотел умереть. Получить пулю и покинуть этот мир. — Он вздыхает с облегчением. — Мы уходим отсюда. Уходим от всего этого дерьма, хорошо? Мы будем вместе, ты и я. Больше никакого дерьма, ясно?

Губы Аны шевелятся, раздается едва слышное:

— Хорошо.

Юлий встает с колен и смотрит на Манду.

— Спасибо. — Поворачивается к Эвандеру. — Я твой должник.

Но когда Юлий переводит взгляд на третьего человека, незнакомца в балаклаве, он его не находит.

Я уже ушел.