Грязная жизнь

— Ты смелый ублюдок, да?

Засунув руки в карманы черных треников, небрежно пожимаю плечами.

— Мне говорили об этом.

Он тихо смеется, отталкивается от стола и направляется к бару. Обернувшись, спрашивает:

— Выпьешь? — Я утвердительно киваю, но насторожен и недоверчив. Он снимает пиджак и бросает его на стул. Наливает два стакана, ставит их на стол, затем подходит к двери кабинета, открывает ее и кричит: — Съ*бись, — охраннику, стоявшему там, после чего снова захлопывает тяжелую деревянную дверь.

Эвандер протягивает мне стакан, и я смотрю на него, затем внимательно наблюдаю, как он делает глоток, и после подношу стакан к губам.

Да, я параноик. Но эта паранойя сослужила мне хорошую службу на протяжении многих лет. Кроме того, меня уже пытались отравить.

— Ох, черт, — вырывается у меня непроизвольно. Я так давно не пил хороший виски.

Его ухмылка становится шире, затем он делает глоток, закрывает глаза, наслаждаясь вкусом. Сглатывает, причмокивая губами.

— Одно шотландцы делают хорошо, приятель. Шотландское виски. Лучше не бывает. — Он поднимает свой бокал, оценивая цвет. — Макаллан. Семьдесят второй год. Ах да, стоит немалых денег, но я лучше проглочу свою собственную мочу, чем выпью какую-нибудь дешевую дрянь. — Он опускает стакан и смотрит на меня сквозь прищуренные глаза. — Аманда, — говорит он, — сказала мне, что ты не умер. Я ей не поверил. Думал, что она принимает желаемое за действительное. Я знаю, что она хотела встретиться с тобой.

Хорошо, тогда. Поехали.

— Ты знаешь, кто я.

Не вопрос.

Он поднимает руки вверх, глаза расширены.

— Случайно, уверяю тебя. Твой отец попросил разыскать тебя, когда ты переехал в Австралию за той девицей. У меня повсюду источники, знаешь ли? — Его влияние распространяется только на Мерику (прим. пер.: Мерика — используется в случае, когда говорится о каких-то стереотипно американских чертах, доходящих до абсурда или в случае перебарщивания с американским патриотизмом). Он снова делает глоток. — Слышал, что ты получил пулю. Умер. — Эвандер качает головой. — Никогда не видел свою Мэнди такой бледной. Она не могла в это поверить, а когда получила отчет о вскрытии, ее счастью не было предела. Она была абсолютно уверена, что ты не умер. — Он наклоняет голову. — Надо отдать ей должное. В этом она немного похожа на Зепа. Как только они что-то вбивают себе в голову, пиши пропало. Ничто не может их переубедить.

Не хочу знать своего папашу. Я сделаю все, чтобы избежать разговора о нем.

Я понял практически все, о чем он говорит.

— Зеп?

Он моргает, глядя на меня.

— Ага. — Он внимательно наблюдает за мной и говорит с осторожностью: — Твой брат.

Что за х*йня? У меня теперь еще есть и брат?

Сколько еще братьев и сестер появится на свет?

— Ты не знал.

Сбитый с толку, я бормочу:

— Есть еще?

Он откидывает голову назад и смеется, откровенно забавляясь.