Грязная жизнь

— Что тебе нужно?

— Двое из твоих людей стоят у меня на пути. Конти и Никулин. Они должны исчезнуть.

Он втягивает воздух, шипя сквозь зубы. Мгновение смотрит растерянно, затем произносит:

— И что потом?

— Потом я вернусь домой.

Все просто.

— Итак, я отдаю тебе двух самых сильных игроков, теряю несколько крупных предприятий… — он приподнимает бровь, — и что получаю взамен?

Я сжимаю губы. Это сложный момент.

Я не хочу обманывать этого парня, поэтому говорю правду:

— Мне нечего тебе предложить.

Он пристально смотрит на меня, затем его губы подергиваются, а на лице появляется замешательство.

— У тебя ох*енное предложение, приятель.

Я сижу в полной тишине, обхватив рукой стакан виски, провожу большим пальцем по хрупкому хрусталю, прекрасно понимая, что только что выставил себя на посмешище. И это плохо. На самом деле, это хреново.

Кажется, проходит целая вечность, прежде чем он снова заговаривает:

— Послушай, приятель, я женатый человек. И иногда это означает делать вещи, которые ты не хочешь делать ради своей жены. — Одним глотком он допивает виски и ставит стакан на стол перед собой, затем смотрит на меня. — Если бы Мэнди узнала, что ты приходил ко мне, и я тебе отказал, она бы оторвала мне яйца. — Он понимающе смотрит на меня. — А мне нравятся мои яйца, Фалько.

— Хорошо, — бормочу я, потому что что-то подсказывает, что ему что-то от меня нужно.

— Я помогу тебе, — говорит он, уверенно кивая. — Но… — делает паузу, — когда ты покончишь со всем этим, ты встретишься с Мэнди, проведешь с ней некоторое время и позволишь ей вывести тебя из себя. — Он встает, берет графин с виски, наполняет мой бокал, затем доливает в свой. — Ты будешь вести себя так, словно она — лучшее, что когда-либо появлялось в твоей жизни, потому что, черт возьми, так оно и есть. Ты будешь любить ее, как положено брату. Когда она будет звонить или писать, ты всегда будешь отвечать. Она обнимет тебя — ты обнимешь в ответ. Она поцелует тебя — ты охотно подставишь щеку, потому что это сделает ее счастливой, понял?

Хоть это крайне неприятно, но я счастлив знать, что о моей сестре хорошо заботятся.

— Я понял.

Как только начинаю расслабляться, дверь распахивается, и в нее вбегает миниатюрная рыжеволосая девушка в белой атласной пижаме, истерически рыдая.

Эвандер вскакивает со стула и бросается к ней, обхватывая руками.

— Мэнди, милая, что случилось?

Такое ощущение, что она, не успев проснуться, прибежала сюда.

— Папе звонил Юлий. Он и его парни явились к Гамбино, потому что… потому что… — Ее голос прерывается. — Джио убил Мигеля. — Еще один приступ рыданий, она задыхается: — Джио. Он… он… — Она не может говорить, не рыдая. Наконец, тяжело дыша, она продолжает: — Он отрезал ей палец, Вандер. — Гнев овладевает ею, она хватает его за рубашку и рычит: — Он, бл*дь, забрал Ану.

Эвандер напрягается, и я вижу, как яростно он сжимает челюсть.