Художник

И пока эльф хлопал глазами, из кибитки вылезла Мама Роза. Подойдя к Тони, она спокойно положила свою коричневую руку на его локоть.

– Я согласна с ними, Тонимэл. А твое эльфийское высокомерие частенько отталкивает от тебя тех, с кем можно было бы разделить отрезок жизненного пути.

Тот молча сбросил с локтя ее руку, развернулся и ушел в лес.

– Да что ж вы все воюете, а? – Устало поинтересовалась Мама Роза. – Чего не поделили на сей раз?

– Марж. – Неохотно сказал Иржи, надевая на босые ноги нарисованные ботинки. – А ничего так получилось. – Похвастался он, утаптывая подошвами траву. – Жаль, что бумаги не осталось на носки.

Без аппетита пожевав вчерашнюю кашу и огурцы, мальчишки вымыли посуду и собрали разбросанные по поляне вещи в фургон. А Мама Роза запрягла лошадку. Вновь воткнув дерн на место костровища и полив его водой, Иржи подхватил йонси, закусившую недоеденной колбасой, и посадил ее на сложенные одеяла внутри кибитки.

– Все, – сказал он, внимательно осмотрев место ночлега, – можно ехать.

И, запрыгнув на козлы, взял вожжи в руки. Йожеф устроил Маму Розу под тентом среди подушек. Старая ромаалка с утра чувствовала себя неважно.

– Ты хоть раз управлял фургоном, Иржи? – Спросила она слабым голосом.

– Фургоном нет, но в бегах участвовал. Вроде справлялся. – Оптимистично ответил Иржи.

Мама Роза рассмеялась.

– Это все равно как сравнить горного тролля с тощим гномом, лезущим в золотоносную штольню. Будь осторожен, мальчик!

– Хорошо, Мама Роза, я потихонечку. Йожеф, попробуй ее немного полечить, пока мы в пути. – И он легонько пошевелил вожжами. Умная кобыла вздохнула и тронулась по вчерашним следам на дорогу.

– Иржи, а как это сделать? – Голова Фаркаша выглянула в прорезь тента.

– Попробуй увидеть ее ауру. Прикрой глаза и немного наклони голову, словно смотришь на нее искоса, но не рассматривай. Помнишь ведь, когда ведешь машину, глаза у тебя смотрят вперед, а обочины все равно видно? Вот здесь тоже самое. Приглядись, вокруг нее есть прозрачное сине-желтое пятно, выходящее краями за контуры тела.

Фаркаш так пыхтел, что его было слышно сквозь фырканье и топот лошади.

– Ну что, увидел?

– Н-не знаю, но у того, что я вижу, оборванные края. Там, где желтое. И темное пятно внизу живота.

Удивленный таким скорым результатом, Иржи обернулся и взглянул на дремлющую ромаалку. Лошадка, почувствовавшая обвисшие поводья, тут же пошагала к ближайшему кусту и начала щипать листики.

– Да, – протянул Иржи. – Ты большой молодец! – Снова повернувшись к одной слишком умной лошадиной силе, он шлепнул ее вожжей и вернул на дорогу. С сожалением посмотрев на аппетитный куст, скотинка медленно потопала дальше.

– И нечего на меня обижаться! Все утро лопала! – Укорил он ее. – А теперь надо поработать. Йожеф, – снова вернулся он к технике лечения, – посмотри, пожалуйста, на ее голову. Что ты видишь над ней? Прямо над темечком. Только не торопись. Рассмотри внимательно.