Художник

Вышколенные гвардейцы распахнули высокие, инкрустированные дорогими породами дерева, двери. В огромной столовой, за длинным столом, накрытым всего на шесть персон, сидел мрачный Кераано, преувеличенно бодрый Луисо и младшенький Альеэро, с короткими, до плеч, волосами, но не торчащими в разные стороны, как раньше, а уложенными аккуратной шапочкой. Чрезмерно накрашенными глазами он упрямо рассматривал пустую тарелку.

Едва в дверях появились гости, вся троица встала, приветствуя соседей.

– Здравствуйте! С праздничком! – Оптимистично поприветствовал хозяев Саэрэй. – Рад всех видеть в добром здравии! Как дочки? Как супруга? – поинтересовался он, присаживаясь за стол и обратив внимание, как при этих словах скривилось лицо Главы Клана Змей.

– Что-то случилось? – Встревожено спросил он и, на всякий случай вызывая к себе сочувствие, поделился: – Мой Юори тоже наворотил дел, наследничек…

Кераано поднял голову и внимательно посмотрел в черные глаза Сааминьша изумрудно-ярким взглядом. Тот даже поежился и повторил вопрос, уже тревожно оглядывая Змей:

– Что у вас приключилось? Вы словно сами не в себе…

– Мы расскажем все, если ты, Саэрэй, ответишь на один вопрос.

– Вероятно, о Эвангелине? – Вздохнул тот.

– Именно так. – Взгляды всех Змей скрестились на Сааминьше.

Тот вздохнул и завозился на стуле, устраиваясь поудобнее. Дальше от этого разговора бегать было глупо и бессмысленно.

– Ну, если коротко, то твой шурин, Кераано, занимается запретной черной магией. И научил ее основам девчонку. Где уж она прокололась, не знаю, но ее поймали инквизиторы и, лишив магии, сослали в умирающий человеческий мир. И мой балбес со своей антилопой сбежал туда же в надежде, что моя карающая длань его не достанет. Там твоя дочушка, помня черномагические обряды, начала убивать людей, чтобы наполнить свой резерв. Но от человеков слишком мизерная отдача, да и мир на магию оказался беден. Увидев Юори с Лайриной, она соблазнила его, используя свои знания, и убила их обоих, напитав себя на несколько веков заемной магией, но, видимо, недостаточно, чтобы вернуться обратно. А потом убивала каждое его воплощение, и потомков, пока ее, при исполнении обряда, наконец, не зарезали саму. Вот, вкратце, как-то так обстояло дело.

Кераано закрыл лицо руками.

– Ну, хочешь, я попрошу прощения? – Тяжко сказал Саэрэй. – А мои дети ни в чем не виноваты, можешь подать запрос инквизиторам, они подтвердят каждое слово!

Через несколько мгновений, отняв руки от сухих глаз, Кераано сказал:

– Это я, Саэрэй, должен просить у тебя прощения. И у своих детей. Сколько десятилетий они терпели этот гадючник…

– Это ты о чем, Кераано? О шурине?

– Да. Надо было выдать его инквизиторам или придушить потихоньку в его же подвале. А я все надеялся, что она, увидя мою доброту, образумится! Тащи бутылки! – Велел он молодому человеку, стоящему за креслами.

Разлив золотистое вино по бокалам, Кераано поднял свой.

– Давайте помянем тех моих подданных, которые погибли только из-за того, что я слишком любил свою жену. – И он опрокинул в себя золотую жидкость. Молодой человек снова наполнил бокалы, поскольку вино выпили все.