Художник

– Он нас спас, Саэрэй. Он не побоялся убить колдуна. – Медленно сказал Кераано. – И мне бы хотелось знать, кем этот мальчик тебе приходится, и почему сбежал из твоего Дома.

– А, может, мы говорим о разных детях? – С надеждой спросил Сааминьш. – У моего глаза такие красивые, в пушистых ресницах и, как у меня, черные…

– Да, Сааминьш-ш… И он умеет оборач-шиваться драконом… – Прошипел Альеэро, с ненавистью глядя на Саэрэя. – Но больш-ше не умеет нич-шего… Я леч-шил его от магич-шеского истош-щения… Ш-што ты с ним делал, дракон?

Тот замялся, не зная, как им рассказать то, что самому казалось полным абсурдом, несмотря на честное слово Юори. Но неискушенная в политических интригах, да и, к тому же, выпившая вина, юная драконица удивленно посмотрела на Змеев и выпалила:

– Да он же пришел за Юори! Он – его последний потомок!

– Как интересно закручиваются события, Сааминьш! – Прищурился Кераано. – Только не говори мне, что этот мальчик принимал участие в убийстве моей дочери.

– Я и не говорю. – Пожал тот плечами. – Плесни мне еще винца! – Кивком головы позвал он молодого человека. – А Эвангелина – не твоя дочь.

Кераано посмотрел на Саэрэя и неожиданно рассмеялся.

– Не моя дочь, не твой сын… Вот времена настали! За это точно надо выпить!

Глаза всех Змеев неожиданно потухли, словно солнце, отраженное в них, ушло за горизонт. Дорогое коллекционное вино снова зажурчало в бокалы. Молодая драконица, выпившая на голодный желудок четвертый бокал, откровенно строила глазки сразу трем братьям.

– Так расскажите мне, что тут учудил мой мальчишка? – Попросил расслабившийся Саэрэй.

– Не-ет! – Покачал пальцем Кераано. – Началось все с тебя. Вот и рассказывай. Давай – давай!

Саминьш грустно вздохнул.

– Когда Юори и Лайрина снова появились в замке, прошло лишь полгода после их исчезновения. Они особенно не распространялись о своей жизни, отговорившись тем, что пересидели мой гнев в одном из миров. А еще через год мой замок сотряс страшный грохот. Вот так у меня появился новый родственник, прибывший в гости с другом. И Юори ничего не оставалось делать, как рассказать все то, что на самом деле с ним там произошло. Этот мальчик в своем мире был весьма известным художником. Считающим себя человеком и воспитанным, как человек. Пока его не нашла Эвангелина. Я говорил, что она охотилась за потомками Сааминьша? Он был последним в нашем роду в том плане бытия. Юори тогда был глубоко бестелесным и, как его жена, намертво привязанным к человеческому миру. Но мой мальчик, хоть и бабник, но не болван. Он знал, что сможет попасть домой, если кто-то из его рода, будучи магом, проведет обряд обретения плоти. Но вся беда в том, что магов среди его потомков не было. Только его собственные воплощения, которые он от всей души дарил твоей Эвангелине.

– А как на все это смотрела его жена?

– Во плоти – не смотрела. А в бестелесном состоянии – смотри, не смотри…толку-то. И так получилось, что в этом молодом человеке проснулась наследная магия. И он не только справился с черной колдуньей, но и провел обряд, напитав круг такой силой, что все три воплощения Юори разошлись по мирам. Не думаю, что он хотел попасть сюда намеренно. Мне кажется, ему и дома было неплохо. Но когда он все это творил, на него обратили внимание некие сущности, которым не понравилась обретенная им сила. Девушка – инквизитор, влюбленная в него, хотела спрятать своего парня где-нибудь до выяснения, но ее убили на следующий день после обряда.