Our golden years (СИ)
- Автор: Cursed Ellie
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Our golden years (СИ)». Краткое содержание книги:
— Прости, — всё, на что хватило дара речи. Он проплёлся снова в кухню, забирая со стола оставленную бутылку. Глоток. Ещё один. Мэри наблюдала за ним, прислонившись к арке. — Я помню, мы договаривались это прекратить.
— Ничего, мы вовремя остановились. Договор в силе, — она отобрала у него джин и тоже сделала внушительный глоток, чуть не поперхнувшись. — Мерзость. Но теперь ты не пьянь, налакивающаяся в одиночку. Думаю, надо… — а Сириус её уже вновь не слышал, уставившись на движущиеся припухшие губы.
Просто всё его напускное отчуждение вмиг растворилось, потеряло смысл, и собственные губы зашевелились отдельно от затуманившегося сознания.
— Два года… — прозвучало его голосом. Макдональд застыла. — Сегодня два года. — Сапфировое море налилось сожалением, но теперь Сириуса оно не бесило. — Где он?
— Я не знаю. — И он, кивнув сам себе, прикрыл веками уколотые будто сотней мизерных иголок глаза и под её пристальным взглядом обогнул стол, пройдя к дальней стене, где висел однодневный календарь. — Сириус, он вернётся. Он же обещал.
Легкое движение руки, и календарь рухнул в мусорное ведро.
— Он нихрена не обещал.
Комментарий к Глава 2.1 Тот, кто… Pink Floyd — Dogs
====== Глава 2.2 Против течения ======
Плотно задёрнутые и не пропускающие солнечный свет шторы были его спасением. Благодаря им он мог лежать в погруженной во мрак комнате хоть до полудня. Вакуумная тишина создавала иллюзию пограничного состояния, предшествующего дремоте. И это то, что Сириус называл отдыхом.
Однако, вылезая из постели, он не спешил раздвигать велюровую ткань, подвешенную на массивных карнизах, обходясь одним зажженным торшером или настенным светильником в каждой комнате двухэтажного дома на площади Бедфорд — на самом деле был и третий этаж, но Сириус туда лишний раз не заглядывал.
В полумраке не так бросались в глаза детали, напоминающие ему место, где он вырос. Хоть интерьер здесь был и вполовину не столь вычурным, помпезным и кричащим, имелось и много общего. Резная мебель с изогнутыми линиями и с доходящим до абсурда назначением — тысяча и один вид комодов, украшенных живописными вставками, секретеры с тайниками; рабочие, читальные, игральные, курительные — блядь — столы. Но даже если оставить придирки к рациональности обстановки, декор некоторых элементов всё равно вызывал рвотные позывы. Лавровые веночки, позолоченные лебеди, грифоны и, конечно, куда же без лестницы с балюстрадой! Первая ведь необходимость.
Так что Сириус не впускал солнечный свет, чтобы его проживание здесь было, по меньшей мере, терпимым.
Не проще ли было бы съехать? — объективно вытекающий вопрос. Особенно, вкупе с тем фактом, что его имущество не ограничивалось этим скромным двойником таунхауса на площади Гриммо. Сириус вполне мог бы жить в другом месте, в другом районе. Там самая простецкая и практичная мебель, всего три комнаты, одна ванная и никаких лестниц. Окна выходят не на парк с причудливыми мраморными статуями, а на шумный магловский рынок. Рядом не музеи и арт-галереи, а несколько расположенных подряд подвальных клубов. Там светло, уютно и пахнет заурядной счастливой жизнью.
И с того момента, как Сириус подписал договор купли-продажи, он не прожил там ни дня.
А этот дом в стиле бидермейер ему оставил Альфард Блэк вместе с запасом золота, которого хватит ещё на три поколения таких же расточительных Блэков. Сказать, что свалившееся наследство стало для него неожиданностью — то же, что сказать, мол, Сириус слегка избалован. Когда он ушёл из дома — когда его выгнали — в кармане оставалось галлеонов десять. Сириус потратил их в первые же выходные в Хогсмиде. Ещё несколько десятков завалялось на дне чемодана, и он потратил их в следующие месяцы, спустив остаток, кажется, на свой день рождения. Наверное, не получи он заветное письмо на совершеннолетие, к концу года оставил бы в «Трёх мётлах» все свои хоть чего-то стоящие вещи.
Он не привык задумываться о деньгах. Не хотел привыкать. И как же хорошо, что в итоге ему так и не пришлось обзаводиться столь унылой привычкой.
Вопросом: что за приступ щедрости случился у его родственничка? — он тоже особо не задавался. Брат его матери или — как Сириус её называл про себя — суки, что его родила, мелькал в детских воспоминаниях от силы раза четыре. Не на пышных приёмах — вроде на них Альфарда и не приглашали, не на воскресных обедах. Вообще-то, если так прикинуть, его семья только и делала, что выдумывала поводы, чтобы принарядиться в старомодные платья и фраки, да хорошенько бухнуть… о чём это…ах да! Альфард. Дважды Сириус слышал его имя в ряде красочных нелестных эпитетов, кажется, потому что того не прельщал инцест. Один раз видел воочию на пиру, где главным блюдом было наследство отъехавшего деда. Зрелище, кстати, было непередаваемое, а визгу-то! Сам же дядя предпочел составить компанию им с Регом на галерке, угостив их грильяжными конфетами.
И второй раз — когда тот вернулся из очередного кругосветного путешествия и навестил их в отсутствие родителей. Они тогда уехали понаряжаться и побухать во Францию. Сириус смутно помнил самого Альфарда. Как и все Блэки, он был статным, высоким, с фирменными угольными отпущенными волосами. Худое лицо, длинные пальцы пианиста. Единственное отличие — у него были голубые глаза. Голубые и очень добрые. Вот их Сириус запомнил хорошо. И ещё перекосившуюся физиономию Беллы. Они с Альфардом взаимно друг друга недолюбливали, но кузина его ещё и побаивалась. В тот день дядя отвел его в отдельную комнату и вручил самый значимый для Сириуса подарок.
Парное сквозное зеркало.
Он и Регу что-то привёз, но в тот год они уже принципиально друг с другом не общались.
То есть Сириус упёрся в принципиальную неприязнь, приведшую к нынешнему положению вещей. Или нет… сейчас уже не узнаешь, как сложилась бы фреска, если бы он не открещивался, не принижал брата за то, что тот попал на чуть ли не фамильный факультет.
И вряд ли можно все свои действия оправдывать проклятой фамилией, клеймом поставленной при рождении. Но что поделать, если в ней всё дело. В голубой крови, которая по всеобщему заблуждению считается кристально чистой. Это не так. Она отравлена, заражена незыблемой принципиальностью, затмевающей основополагающие человеческие чувства. Просто каждый Блэк сам определяет для себя один непреложный принцип и следует ему до конца. Даже если этот путь сведет его в могилу раньше срока.
Для матери это всегда была власть, отсюда и подмена понятий. Вместо любви, ею двигало желание обладать, подчинять. Она не внушала надежность, только страх. И, похоже, вырезала себе сердце задолго до появления Сириуса на свет, как рудимент. Для отца — важнее всего была роскошь, обеспечиваемая именем, поэтому он делал всё, чтобы сохранить статус в Магической Британии. Ради своего положения Орион был готов и проглатывать вместе с костями оказавшихся на пути «счастливчиков», и лизать зад тем, кто мог эту роскошь преумножить. И как ни сопротивляйся наследственности, они с Регом выросли такими же узколобыми в своих позициях.
И с Сириусом всё ясно. Его мания — идти наперекор семье. Напролом и вслепую. Ему просто повезло на этой дороге найти людей, которые с силой и боем оторвали закрывающие глаза ладони. Буквально заставили остановиться и разглядеть то место, где он оказался. В итоге он опять, можно сказать, отличился, сменив приоритеты. Потому что эти люди стали его новым непреложным принципом.
Но что Сириус так и не сумел понять, так это — что движет братом. Почему, несмотря на всё то обращение, которого не заслуживает ни один ребенок, он предан дому? Почему, восхищаясь в детстве миром маглов наравне с Сириусом, он вырос одержимым чистотой крови? Почему он стал Пожирателем смерти?
Каждый этот риторический вопрос был задан Регулусу в лицо. Вернее, в безразличную удаляющуюся спину. И единственным напрашивающимся ответом было — назло.