Our golden years (СИ)
- Автор: Cursed Ellie
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Our golden years (СИ)». Краткое содержание книги:
А теперь они живут вместе. Вместе отправляются на миссии. Вместе смотрят на него как на сломанную старую игрушку, которую нужно исправить.
Они оба ошибаются. Сириус не сломан, нет. Он просто бракованный. И вроде одно и то же, но поломку можно починить. Брак же стоит списывать в утиль ещё на производстве.
Слегка качнувшись после выматывающей пуще разговоров аппарации, Сириус взбежал по лесенке и потянул тяжеленную дубовую дверь дома на площади Бедфорд. Банка мази сразу полетела в ящик со всяким хламом, где она останется вплоть до сноса этого здания через десять лет, и он, пройдя через парадную, завернул в зал к дрессуару в десять раз старше его, в котором были выставлены образцы всех видов пойла. Закончившегося пойла. Но родненькая бутылка джина дожидалась на верхней полке, как он и предполагал.
Оттуда же Сириус достал хрустальный стакан с утолщённым плоским дном, поставил его на резной узкий комод, а затем, оценив количество жидкости в бутылке, забил на стакан и приложился к прохладному горлышку.
Ну вот. И никаких бородачей, решающих, когда там с него хватит.
Да и Сириус верил в целительные свойства джина намного сильнее, чем в какие-то мази, от которых всё дьявольски чешется.
Он пил не так много, как можно подумать, взглянув на французский сервант, заставленный пустыми бутылками, но сегодня сама Моргана велела. Сегодня Сириус праздновал. А к празднику полагается алкоголь, музыка и закуски.
И, пританцовывая под уже выученное гитарное соло с запрокинутым мистером Гордонсом, он проплыл в направлении кухни проверить, как поживают повесившиеся в холодильнике мыши. Да так и застыл на пороге, едва не выронив бутылку.
— Не помню, чтобы я высылал приглашение.
— Мне не нужно приглашение.
— Так считаешь только ты, Макдональд, — сделал он ещё один глоток на этот раз побольше и, пройдя внутрь, повис на дверце, повернувшись к ведьме задом. Раз никто не соблюдает манер, он тоже не будет. К удивлению, вместо дохлых грызунов он обнаружил милейшую кастрюльку с прикрепленной к ручке запиской.
— Это от Марлс. Она просила напомнить, что ты не пират в пятнадцатом веке, чтобы заработать цингу, питаясь одним вяленым мясом. — Что ещё за «цинга»?
— Ммм, ну, передай ей «спасибо» и то, что она зануда, — захлопнув холодильник. — Нормально я питаюсь.
— Джином? — Кивнула Макдональд на бутылку.
— Три раза в день, — с фирменной улыбочкой, от которой та всегда закатывала глаза. — Мэри, ты знаешь, я не прочь, чтобы твои ножки щеголяли по моим коврам, но сегодня… — он провёл языком по зубам, подбирая, как бы помягче выразиться, и, может, от усталости, но ничего не придумал. — Честно… шла бы ты отсюда.
У подруги не дрогнул на лице ни один мускул, и она, не впечатлившись, пожала оголённым плечом.
— Именно поэтому я здесь.
— Ладно. Тогда я уйду, — обрушил он бутылку на лакированный стол, — пожалуйста, оставайся сколько пожелаешь. Два этажа в твоём полном распоряжении.
— И куда ты собрался? — Прилетело в спину. — Все заведения закрыты. Или решил слоняться по Лондону в поисках очередных бухих скинхедов?
— А Сохатый оперативен, — вырвался ядовитый смешок. — Это он тебя прислал? — Мэри упрямо сложила на груди руки. — Неважно, но если выбирать между тобой и скинхедами… — притворился он, будто раздумывает, — да, выбор очевиден.
Он намеревался сделать уверенный шаг по направлению нахер, как Макдональд развернула его за локоть, припечатав лопатками к стене с велюровыми обоями.
— Сириус, хватит, — вперилась она своими сапфировыми глазами, от которых невозможно увернуться. — Тебе нужно поговорить.
— Нет, Мэри, — еле сохранял он учтивый тон. — Это тебе нужно поговорить. Сохатому, Эванс, Марлс — вам всем так и неймётся поговорить. Почему никто не учитывает, что хочу я?
— И что же? Удиви меня.
— Я хочу, чтобы от меня все отвязались со своей непрошенной заботой. И ты в том числе, — выдохнув ей практически в лицо.
— Не удивил, — изогнула она тонкую выщипанную бровь, и Сириус, прыснув, сбросил её руку и пошёл к выходу. Даже разговоры о разговорах выматывают. Неужели всем больше нечем заняться? — Оттого, что ты нас отталкиваешь, мы не перестанем пытаться помочь! — Вновь остановил его на полпути возглас.
Ну, сама нарвалась.
— Это не помощь, — медленно повернулся он к сверлящей его с другого конца коридора Макдональд и так же медленно двинулся на неё. Пластинка как раз закончилась, и можно было понизить голос. — Вам просто кажется, что это ваш дружеский долг. Вся эта альтруистическая херня в духе «мы-тебя-выслушаем-Сириус», «тебе-нужно-выговориться-Сириус». Словно, если мы будем мусолить эту тему, всем станет легче, и всё станет по-старому, — заглянул он в её поблескивающие в полумраке излишне накрашенные глаза. — Так вот, Мэри, ничего не станет. А вам всем просто некуда приткнуть свои нереализованные амбиции быть полезными, — та сомкнула челюсти, отчего пунцовые губы слегка надулись, и Сириус, подавшись вперёд, ведомый всплеском сучизма, ностальгии и, видимо, не до конца удовлетворённой потребности получить по морде, провёл пальцем по нижней губе, чуть размазав помаду. — Хочешь быть действительно полезной?
И когда кожи коснулось горячее дыхание, планку окончательно сорвало, и он, подхватив Мэри за обвившие его без промедления бёдра, вжал её в стену, а сам вжался в податливые пухлые губы.
Макдональд была относительно лучше джина. Не так била в голову, но и похмелье после неё не наступало. И она была мягкой. Чересчур мягкой. Несмотря на колючий нрав, в постели она любила, чтобы с ней обращались нежно. А Сириус каждый раз давал ей понять, что за нежностью пусть обращается к кому-нибудь другому. Их секс не про это. Не про нежность, ласку или чертову любовь. Он про опустошение через переизбыток. Когда льёшь красное вино в стоящий на краю стола бокал до тех пор, пока он не сорвётся вниз и не разобьётся. Когда грубость почти переступает тонкую грань жестокости. Когда прелюдия — лишь никому не сдавшийся фарс. Когда болевые точки становятся эрогенными зонами.
И вопреки желанию, он никогда — никогда — не помогал. Как и джин.
Ничего не помогало. Пустота образовывалась на доли секунды, а потом восполнялась с процентами. Льющейся через край ненавистью, прожигающей внутри незарастающие бреши. День за днём их прибавлялось всё больше. Так, что удивительно, как он, затягиваясь ненавистными Мальборо, не пропускал дым из россыпи отверстий по всему телу.
Он так чертовски устал от этой боли, которая ничем не заглушалась. Немного притуплялась физической, алкоголем или мимолётными незапоминающимися оргазмами — и на этом всё. Устал отрывать листы календаря на кухне. Устал искать в толпе одно единственное лицо. Устал бояться случайно встретить его за углом и нарочно прислушиваться к разговором в том же Лютном переулке, надеясь уловить одно единственное имя. Устал от кишащих паразитических мыслей в голове. От обещаний, которые он, оказывается, выдумал.
Ему ведь никто их не давал. Почему тогда он уверен, что слышал их?
Сколько должно пройти времени, чтобы эта усталость отступила? Перестала пожирать его заживо. Ему же было легче. Несколько месяцев он упивался только ненавистью к себе, наслаждался подаренной ремиссией, но стоило утром взглянуть на поганый календарь, болезнь вернулась на своё место в каждую клетку износившейся плоти.
Он практически не спал. Он так давно не спал. Не дышал полными лёгкими, словно кислород, и правда, пропускался через незаметные дыры. Словно прокуренный орган отказывался работать в полную силу, истосковавшись по определенному родному запаху. Не такому приторно-ягодному, как духи Мэри, которыми он сейчас задыхался, уткнувшись в её шею.
Не тот запах. Не та шея. Не те руки, что обнимают.
Вообще всё, блядь, не то!
И какого, собственно, хрена она его обнимает, а вместо стонов доносится ласковый успокаивающий шёпот?
— …пройдет, всё пройдёт, — невесомое прикосновение вдоль позвоночника вызвало приводящую в чувство судорогу, и Сириус, рвано выдохнув, оттолкнулся и от стены, и от Мэри, поправив ей задравшееся выше положенного платье.