Our golden years (СИ)

— Возможно, для вас так оно и выглядит. Вампиров не волнуют распри волшебников. Продолжительность нашей жизни преуменьшает значимость многих вещей, мистер Блэк. Я отойду ко сну, а когда проснусь, эта война уже закончится, и половины из вас не останется, — Себастьян непринужденно повёл плечом и опустошил свой стакан. Ему было далеко параллельно до разворачивающихся событий в Магической Британии. И в чем тогда суть этой дискуссии?

— В таком случае почему вы изъявили желание встретиться? — Напрямую спросил Сириус. — Насколько мне известно, у вас имеется важное донесение.

Вампир с ленцой человека, у которого действительно в запасе была целая вечность, осмотрел каждого посетителя и особенно долго задержался на владельце, переговаривающемся с каким-то замученным работягой у дальнего столика. И когда тот заговорил, Сириусу показалось, что, во-первых, его вопрос пошёл на хер, во-вторых, он может устраиваться поудобнее — это надолго, и, в-третьих, он вообще тут не особо-то и нужен. Маркус опять словно просто рассуждал вслух.

— Человеческая жизнь так быстротечна и непредсказуема. Вот в один миг людей одолевает уверенность, что они прочно вкраплены в её полотно, а в следующий она может оборваться, — притянул тот к иссушенным губам вновь наполненный на одну треть стакан. — В моей жизни предсказуемо абсолютно всё, поэтому мне нравится наблюдать за столь хрупкими созданиями. И, к сожалению, даже нечисти не чужды человеческие слабости. Мы не люди, но многие из нас не до конца забыли каково это — быть людьми. Наблюдения напоминают мне об этом, о том, что я любил и был любим. Нам не дано любить, но когда на твоих глазах вырастают и сменяются поколения, может случиться так, что рождение и смерть разбередит даже самую окаменевшую душу… — Маркус сделал паузу, за которую Сириус, уже чувствуя себя слегка не в своей тарелке, успел допить и снова подлить себе виски. Как тихий отчужденный тон сменился резким и непреклонным. — В вашем мире назревает война, однако вы, волшебники, глубоко заблуждаетесь, считая этот мир вашим. Что вы можете устроить на нём поле боя, — поднявшийся разгоревшийся взгляд заставил неконтролируемо сглотнуть. — В нём живут те, кто пришёл задолго до вас и кому придётся жить, когда вы уйдете. Те, кто из-за ваших войн лишится дорогих людей. Это неизбежно. История всегда повторяется, нет резона вмешиваться в естественный ход вещей, но как я и сказал, нам не чужды человеческие слабости, пороки. И один из них непомерная гордость, мистер Блэк. Нас не интересуют оппозиционные игры, у нас не чешутся клыки доказывать своё непоколебимое право на существование. Как и многие магические существа, мы нетерпимы к высокомерию волшебников. Пока оно варьируется в допустимых значениях, мы спускаем вам эту блажь, но всему есть предел, — узловатые пальцы сжали стенки стакана, — и тот, кого называют Темным Лордом, его перешёл. Вот почему я здесь.

— Вы встречались с ним, — практически уронил Сириус.

— Не в таких приятных обстоятельствах, как с вами. Чванливый недоросль заявился в мой клан, — Сириус едва не поперхнулся, — и посмел предложить примкнуть к нему, действовать под его руководством. Едва ли наберется больше десятка равных ему по силе волшебников, но на моей памяти наберется несколько сотен таких же недальновидных носителей палочек, не удосужившихся вникнуть в природу магических существ. И я даже говорю не о том, что ни один вампир и на смертном одре не преклонит колени перед волшебником, — уголок губ пренебрежительно дёрнулся, перед тем как тот вылил в себя остатки скотча, и Сириуса осенило.

— Вы не встанете на одну сторону с оборотнями.

Точнее, они и справлять нужду в одном поле не станут. Если вампиры вообще справляют нужду.

— Я в вас не ошибся, мистер Блэк, — чуть задрал подбородок глава-мать-его-клана. Грюм не мог предупредить, с кем именно ему предстоит встретиться? — Этот-Лорд и сам не понял, какое нанёс оскорбление, тем самым дав мне повод выйти на вас. — Сириус как бы между делом обновил пустые стаканы. Сдерживать расшалившиеся нервишки удавалось теперь с трудом. Но тот же сказал, что не планирует обескровливать его… блядская Моргана, он бортанул верховного вампира! — Я владею информацией, которая поможет вам уровнять чаши весов, однако мне нужно кое-что взамен.

— Мы сделаем всё, что в наших силах, мистер Маркус, — слишком быстро выдал он.

— Моего клана и след бы простыл, но тёмный волшебник не просто глупец, он тщеславный глупец. Таких не стоит недооценивать. Они не принимают отказов. А как я и говорил, слабости есть у всех. Имена жертв, всплывающие в газетах, — Себастьян понизил голос до полушёпота, — на первый взгляд в них нет никакой связи. Потому что они не имеют значения для масс, у каждого из них своя индивидуальная цель. Это плата за неподчинение.

— Хотите сказать, несогласных примкнуть к нему…

— Он наказывает, забирая у них самое дорогое, да. Хоть и дураков, слепо следующих за ним, немало… немало и тех, кем движут глубинные личные мотивы. Спорный вопрос — чья преданность выше, мистер Блэк. Человека, которому нечего или есть что терять? — Склонил тот голову к плечу. Даже не будь вопрос риторическим, Сириусу всё равно было бы нечего на него ответить. Его будто отбросило далеко назад. В место, о котором он хотел забыть и в которое возвращался по ночам, оставаясь в одиночестве и в гулкой тишине. В место, наполненное эхом гудящего ветра, шёпотом волн и другого вопроса, оставшегося без ответа. А следом в ещё одно, где шум моря заглушался удаляющимся стуком каблуков начищенных туфель и гомоном оживленного перрона, но вопрос был тем же. Почему? — Здесь имена людей, — повысил голос Маркус, сняв с него оцепенение, — которых мы очень не хотели бы увидеть в заголовках газет, если вы понимаете, — сложенный пергамент прошуршал по поверхности стола. — Ваш Орден сможет это обеспечить?