Пугачев

Долгополов и впрямь в свое время поставил на конюшни реального Петра III 500 четвертей овса на 675 рублей, но денег не получил. К этой неудаче добавилась еще одна — утонули его барки с товарами. Услышав «в народной молве между мужиков» о появившемся под Оренбургом «Петре Федоровиче», купец решил поправить финансовое положение. По его собственным словам, план заключался в следующем: если этот человек и вправду государь, то постараться получить плату за овес; если же он самозванец, то попытаться уговорить его сообщников связать и выдать предводителя императрице, за что ржевский купец надеялся получить хорошее вознаграждение[734].

Как мы уже знаем, Долгополов добрался-таки до пугачевского лагеря. Разумеется, он понял, что имеет дело не с государем, а с самозванцем, который не собирается отдавать долги настоящего Петра Федоровича. Кроме того, увидев, как по приказанию «амператора» вешают дворян, купец настолько испугался, что решил отказаться от мысли выдать Пугачева властям. Теперь он желал только одного — как можно скорее уйти. Но «амператор» не отпускал Долгополова, подозревая его в шпионаже. Только когда за Астафия походатайствовал кто-то из ближайших пугачевских сподвижников (дело происходило примерно 18 июля 1774 года), самозванец наконец-то решил отправить его восвояси.

— Ну, старик, убирайся! Совсем я тебя отпущу! — милостиво объявил «амператор» Долгополову. — Поклонись от меня наследнику моему Павлу и скажи, штоб он меня выручил. Да смотри жа, старик, возвратись ко мне, конечно, через три недели в Царицын и тут меня ищи.