Пугачев

После двухнедельных скитаний бунтовщики остановились близ рек Большого и Малого Узеней. Ездившие охотиться на сайгаков казаки Иван Бакалкин и Яков Лепехин сообщили, что встретили поблизости стариков, живших в отшельничестве в землянках для спасения души. Пугачев захотел побывать у них, надеясь найти то ли съестное, то ли каких-то беглых старцев. Этой-то поездкой и решили воспользоваться заговорщики: отправились вместе с Пугачевым, а на обратном пути на берегу реки Большой Узень (сейчас это территория города Александров Гай Саратовской области) арестовали его[752].

Пугачев собирался сесть на лошадь, когда Иван Федулев крикнул стоявшему поблизости Бурнову:

— Иван! Што задумали, то затевай!

Бурнов схватил Пугачева «спереди за руки, повыше локтей»; тот, видимо, был настолько поражен этой дерзостью, что поначалу даже не пытался сопротивляться, а лишь «робким и перерывающимся голосом говорил»:

— Што ето? Што вы вздумали? На кого вы руки подымаете?

Казаки кричали, что не хотят больше ему служить и проливать невинную кровь, и так, мол, «прогневали Бога и матушку милостивую государыню».

— Ай, робята! — пытался Пугачев вразумить заговорщиков. — Што вы ето вздумали надо мною злодействовать? Вить вы только меня погубите, а то и сами не воскреснете! Полно, не можно ли, детушки, етова отменить? Напрасно вы меня губите!

Заговорщики не стали ничего «отменять», но обещали самозванцу отвести его в Яицкий городок, приговаривая:

— Вить ежели ты подлинный государь, так тебе нечего бояться.

Затем казаки потребовали от низложенного «амператора» отдать им шашку, ножик и патронницу. Пугачев не сопротивлялся, но сказал Бурнову:

— Мне бесчестно отдать ето тебе, а я отдам полковнику своему Федулеву.

Казаки не стали противиться, после чего посадили Пугачева на лошадь и под присмотром повезли дальше, отправив в повстанческий лагерь Чумакова с сообщением о случившемся[753].

По дороге Пугачев подозвал к себе Творогова:

— Иван! Подь-ка сюды!

Творогов подъехал к самозванцу, который предложил ему отъехать от остальных для разговора. Творогов согласился, не опасаясь, что самозванец уйдет: во-первых, позади ехали два казака, а во-вторых, его лошадь была лучше пугачевской. Когда они немного отъехали, самозванец начал уговаривать Творогова прекратить бунт против своего «государя»: