Пугачев

Когда Трифонова ввели к Екатерине, он тут же бухнулся ей в ноги. Государыня приказала ему встать и милостиво позволила поцеловать руку. Она выспрашивала казака о заговоре против Пугачева «и о прочих происшествиях на Яике», а потом вдруг поинтересовалась, как это он сумел пройти через Москву.

— Если угодно вашему величеству, — отвечал осмелевший казак, — то я проведу чрез оную десять тысяч человек и никто о том не проведает. Я прошел в Москву вот каким образом, ваше величество: пристав за пять верст к едущим в город подводам с дровами и сеном, перекрестясь у заставы, иду прямо в этом кафтане в нее, мимо часового, тут стоящего, который, увидев меня, ухватил за левую полу кафтана и закричал: «Стой, куда ты идешь? Есть ли у тебя письменный вид?» Я ему без робости отвечал: «Господин служивый, был у меня письменный вид, но верст за десяток отсюда вот из левого продравшегося кармана потерял, куда с ним завязанное кое-что и другое положено было». Служивый, всунув в левый мой карман руку, которая прошла насквозь, выдернув оную с сердцем, толкнул меня в заставу так сильно, что я было упал. Стоящие тут солдаты и народ захохотали, а я, провождаемый их смехом, пошел прямо по улице. Вот матушка-государыня, каким образом прошел я Москву.

При этих словах Трифонов продемонстрировал драный карман, на что «государыня императрица изволила усмехнуться».

Казак оставался в Царском Селе до вечера. Его накормили да еще и прислали подарки от государыни: самому ему — 200 червонных, жене — два отреза бархата, десять аршин золотого глазета (парчи) и 12 аршин золотого галуна.

— Положи в карман, но не в левый, там дыра, — сказал Орлов, передавая Трифонову кошелек с червонцами, — а когда кончишь свое дело, то будешь более и более награжден[731].

После нескольких дней, проведенных в Петербурге, Трифонов был отправлен восвояси. Сначала он с отрядом капитана Галахова должен был добраться до передовых правительственных войск, а уж оттуда — в повстанческий лагерь[732].

Наверняка у внимательного читателя сообщение об успешном заговоре против самозванца вызвало большие сомнения — хотя бы потому, что Астафий Трифонов пришел к Орлову с сообщением об этом заговоре 8 августа, тогда как две недели спустя самозванец еще был на свободе и возглавлял повстанческое войско. Трифонов попросту надул Екатерину и ее бывшего фаворита. Ранее он хотел обхитрить Пугачева. Астафий Трифонов — не кто иной, как московский купец Иван Иванов, который приезжал получить долг от «Петра Федоровича», а заодно привез подарки от наследника. На самом деле этот смельчак-проходимец — ржевский купец Астафий Трифонович (то есть Трифонов) Долгополов. (Кстати, о том, что он называл себя Ивановым, известно лишь из показаний Пугачева; сам же Долгополов утверждал, что своего настоящего имени и прозвания от самозванца не скрывал[733].)