Россия: у истоков трагедии 1462-1584 [calibre 5.27.0]

«Основным началом русского общественного строя московского времени было полное подчинение личности интересам государства, — услышим мы от Павлова-Силь- ванского. — Внешние обстоятельства жизни Московской Руси, ее упорная борьба за существование... требовали крайнего напряжения народных сил... Все классы населе­ния были прикреплены к службе или к тяглу»19.

«Чтоб отстоять свое существование в борьбе с противни­ками, далеко опередившими ее в экономическом отноше­нии, — скажет Плеханов, — ей [России] пришлось посвя­тить на дело самообороны... такую долю своих сил, кото­рая, наверное, была гораздо больше, нежели доля, упо­треблявшаяся с той же целью населением Восточных дес­потий. [Если мы сравним] общественно-политический строй Московского государства со строем западноевропейских стран [и восточных деспотий], у нас получится следующий итог: государство это отличалось от западных тем, что за­крепостило себе не только низший, но и высший, служилый класс, а от восточных, на которые оно очень походило с этой стороны, — тем, что вынуждено было наложить го­раздо более тяжелое иго на свое население»20.

Конечно, все эти люди жестоко спорили между собою. Одни утверждали, что в России не было феодализма, а другие — что был. Одни говорили, что в основе ее неев­ропейского характера лежат различия между камнем и де­ревом, а другие отрицали это, указывая на «деревянность» средневекового Лондона и «каменность» Новгорода. Од­ни утверждали, что России приходилось непрерывно бо­роться за выживание с восточными соседями, а другие — что с западными. Несмотря, однако, на свои споры, все они вышли из школы Кавелина. В том, во всяком случае, смыс­ле, что все безоговорочно приняли его основополагающий тезис: русское государство — в том виде, в каком оно ис­торически с середины XVI века сложилось, — было един­ственно возможной формой государственности в данных (географических, демографических, экологических, гео­политических или экономических — это уже зависело от пристрастия каждого из них) условиях.

Деревянная страна с редким населением, разбросан­ным по малоплодородной равнине; бедная страна, про­дремавшая свою юность в «семейственной» фазе; стра­на — осажденная крепость, окруженная со всех сторон врагами, — какое же еще, в самом деле, могло сложиться в такой стране государство, если не военно-крепостниче­ское самодержавие? Оно бывало жестоким, временами страшным, но альтернативы ему не существовало. И по­стольку, какое уж было, воплощало оно прогресс.