Художник

– Догони его и, пожалуйста, помоги.

Эльф поднялся и зашагал вслед за ушедшими ребятами.

Мальчишки уныло сидели на траве и тихо разговаривали. Увидев приближающегося эльфа, они сделали вид, что совершенно его не замечают. Но тот подошел к ним и сел напротив Иржи, бесцеремонно подхватив его ступню. Парень задохнулся возмущением, а Фаркаш вскочил, перетекая в боевую стойку.

– И ты с такими нежными ножками хочешь идти босиком? – Он поставил ногу обратно и сел рядом. – Я научу тебя сушить волосы. Это несложно. Сначала ты вызываешь ветер.

– Не слушай его, Иржи!

– Наоборот, слушай, когда тебя хотят научить чему-то необходимому в жизни. Итак, ты вызываешь ветер. От силы произнесения заклинания зависит его скорость и температура. Слушай.

И он тихо-тихо сказал:

– motus…

Легкий ветерок закружился вокруг Тони, развевая его светлые волосы.

– А теперь так: motus! – Голос прозвучал громче, а ветер закрутился быстрее, творя из ухоженных волос воронье гнездо. – Prohibere.

Ветер послушно улегся.

– Теперь устанавливаем температуру: motus calorem и добавляем вектор. – Он выставил галочкой рядом с головой два пальца и сказал: – circa, et aequaliter.

Теплый ветер послушно закрутился вокруг его волос, подсушивая и раскладывая волоски.

– Prohibere. Теперь пробуй сам.

Иржи усмехнулся и без запинки повторил все то, что объяснил Тони, только заключительным словом использовал ambulare. И теплый ветерок, вильнувши хвостом, растворился среди елей.

Теплые и сухие волосы густой черной волной лежали на спине.

– Спасибо. – Вежливо поблагодарил он. – Никогда бы не догадался, что мертвая латынь может быть настолько живой.

Он заплел свободную косу и сказал:

– Tenere in arta.

И волосы, словно обработанные муссом для укладки, легли волосок к волоску, не пытаясь нарушить прическу.

– И откуда ты знаешь колдовской язык, раз тебя не учили? – Поинтересовался Тони.

– Языку-то учили. Только как им пользоваться, не объяснили. – Вздохнул Иржи.

А потом его глаза вспыхнули и засияли неожиданной мыслью.

– У кого-нибудь есть карандаш и бумага?

– У Мамы Розы, возможно.

– Пошли, хочу попробовать! – Теперь парень, шипя от впивающихся в нежную кожу стоп колючек, вприпрыжку бежал обратно к фургону.

– Мама Роза! – Закричал он, подлетая к задремавшей у плитки ромаалке.

Та вздрогнула, но, открыв глаза, улыбнулась:

– Что, мальчик?

– У вас в фургоне есть бумага и карандаш? – Он даже приплясывал от нетерпения.

– В ящике под сидением. – Мама Роза посмотрела на парнишек и эльфа. Теплые вишневые глаза засветились лукавой улыбкой.

Иржи выхватил лист бумаги и карандаш. Потом сел на землю, скрестив под собой ноги. И скоро на бумаге появился трехмерный рисунок высоких кроссовок.

– Propono in aere

Прозрачное изображение закрутилось в воздухе.