И солнце взойдет (СИ)
- Автор: О'Джин Барбара
- Язык: русский
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «И солнце взойдет (СИ)». Краткое содержание книги:
— Но я не прячу шрам…
— Шрам? — пришел удивленный зевок. — Какой шра… ах! Ты об этом.
Рене чуть приподнялась и недоверчиво посмотрела на мирно дремавшего Ланга, но тот молча протянул руку, и вернул ее голову на положенное место у себя на груди. Он лениво перебирал влажные пряди длинных волос, когда неожиданно проговорил:
— Это вторая причина, почему ты ушла из балета?
— Да. Я думала подождать, разобраться в себе. Но мне дали понять, что карьеры балерины теперь не видать.
— Из-за него? — Теплые пальцы безошибочно нашли тонкую полосу и провели по ней до самой груди. Рене блаженно зажмурилась. — Странно, всегда считал, что танцуют ноги, а не лицо.
— Лицо несет танец. А мое тогда было совсем плохо… — прошептала она и ощутила чуть более крепкое объятие. Потому наиграно бодро улыбнулась куда-то в темноту. — Но в этом нашелся плюс. Одна мечта моментально сменилась другой. Когда тебя лишают выбора, принимать решение проще простого. Даже если на концах стоят равноценные для тебя вещи.
Рене замолчала и снова уставилась на угловатый рисунок, что скрывал под собой все предплечье. В темноте комнаты и под яркими вспышками фейерверков линии постоянно меняли свой узор. Они то исчезали, то появлялись, изгибались в разные стороны, а потом вовсе сливались в единое целое. Рене попыталась мысленно проследить хоть за одной, как часто делала в детстве, решая задачки на внимательность, но сдалась, когда в очередной раз уперлась взглядом в тупик.
— Из этого лабиринта есть выход? — наконец спросила она. Рене не ждала ответа, а потому вздрогнула от категоричного:
— Нет.
Пальцы очертили край татуировки, и Рене нахмурилась.
— Он что-то означает?
— Да.
— Что же? — не отставала она.
— Что все наши поступки носят бесповоротный характер. Чем больше их, тем глубже мы заходим в лабиринт последствий.
— И на каком ты этапе? — почему-то совсем тихо спросила Рене. Ответ пришел через две мучительно долгих минуты.
— Я давно в нем потерялся. Спи.
Рене разбудил легкий шорох. Один из тех, когда нарочно стараешься вести себя тише, но что-то обязательно загремит, зазвенит или же упадет. Вот и сейчас сначала послышался шелест ткани, а потом сонное оцепенение прервал неожиданно громкий хлопок дверцы шкафа. Последовала едва слышная ругань, и Рене улыбнулась. Она перевернулась набок и всмотрелась в силуэт Тони, что темнел на фоне окна, где уже занимались синие сумерки. Высокий, худой, весь опять в черном, точно пропаганда готической субкультуры. Он пытался что-то рассмотреть в зеркале и одновременно пригладить растрепанные после сна волосы, хотя это было заведомо обречено на провал. Не выдержав, Рене едва слышно фыркнула. Энтони на мгновение замер, а потом повернулся.
— Прости. Не хотел будить.
— У тебя привычка сбегать по утрам? — Она подперла кулаком щеку, устроилась поудобнее, а потом заметила в полумраке ехидную ухмылку. — Куда ты?
Если честно, Рене имела наглость надеяться на совместное утро. Ну, когда один готовит завтрак, а другой отчаянно ему мешает, пока все не закончится весельем либо прямо там же на кухне, либо в очередном коридоре по пути в спальню. Однако жизнь с врачом неизбежно внесет коррективы в планы на день, год и существование в целом. И кажется, Рене пора к этому привыкать? В груди что-то сладко сжалось от мысли, как теперь будут выглядеть будни.
— Надо кое-куда съездить, — тем временем ответил Энтони и подошел к кровати. Уперевшись коленом в отлично пружинивший матрас, он приблизился к перекатившейся на спину Рене и уткнулся кончиком носа туда, где еще ныла татуировка. Послышался глубокий вздох, а потом шепот: — Некто вчера так отлично провел время, что потерял половину одежды и документы, а ещё оставил целую видеозапись улик. Не знаешь, кто это был?
Раздался смешок, а Рене стыдливо спрятала лицо в сгибе мужского локтя. О, Тони! В душе распустились не просто цветы, а целое поле желтых гербер. Тем временем Ланг перенес вес на руки, и теперь с каждой секундой расстояние между двумя телами совершенно точно становилось все меньше и меньше. Дыхание прервалось, и Рене встретилась взглядом с глазами цвета тех самых гербер.
— Мне нужно ехать, — тихо сказал Энтони и наклонился чуть ниже.
— Это может подождать… — шепнула Рене, а сама никак не могла перестать проваливаться в золотой водоворот. Ладони скользнули по напряженным предплечьям.
— Зато отделение нет. — Еще тише и ниже.
— Тогда поезжай…
— Но я не хочу…
И кажется, замерло даже трудолюбивое сердце, пока Рене пальцами перебирала темные пряди.
— Почему?
— Потому что ты здесь…
— Тогда это и правда нелегкий выбор.
— Не думаю.
Энтони на секунду застыл, а потом резко наклонился и коснулся губами обнаженной шеи, затем ключицы, плеча под футболкой, груди. Рене запрокинула голову, вцепившись пальцами в жесткие волосы.
— Как твой живот? — донесся до неё сумбурный шепот вместе с шорохом откинутого одеяла.
— Великолепно. Только я даже не чистила зубы…
— К черту такие условности! — рыкнул Энтони, а потом вцепился в бедра и дернул Рене на себя.
Он провел по обнаженным ногам, нырнул ладонями под скомканный край черной футболки и задрал ту до самой груди. Прохладный воздух немедленно впился в неготовую к такому кожу, отчего Рене задохнулась, но в рот тут же проник язык Тони. И в этот момент она словно увидела себя в его голове. Сонная. Мягкая. Потрясающе теплая после проведенной рядом с ним ночи. С рассыпанной по подушкам копной волос и золотом кожи на самой белоснежной из всех простыней. Только черная ткань казалась здесь совершенно чужой. Неправильной. И тут же, как будто услышав мысли, Энтони разорвал поцелуй и почти грубо сдернул мягкую ткань.
— Не твой цвет. Не смей ее надевать, — бормотал он, пока покрывал впалый голый живот почти что укусами. — Я куплю тебе десяток других — красных, зеленых, малиновых и обязательно желтых. Слышишь?
— Oui…
Конечно же, она слышала. Но найти в себе силы на другой ответ уже не смогла, потому что рот Энтони сначала скользнул по бедру, а потом… Рене выгнулась, ощутив нежное прикосновение у себя между ног, и счастливо заулыбалась, когда где-то в углу комнаты раздался щелчок, а затем в мир ворвалась мелодия из утреннего радиоэфира:
— Look at the stars
Look how they shine for you
And everything you do
Yeah, they were all yellow…
От поцелуев и прикосновений перед глазами действительно засияли желтые звезды. То, что происходило сейчас на кровати, было совсем не похоже на вчерашнюю неистовую потребность доказать друг другу прощение. Рене переплетала их пальцы и тут же отпускала вновь, чтобы стянуть мешавшийся свитер и расстегнуть пуговицу на джинсах. Она рисовала языком узоры на теле Тони, а он в ответ обнимал так крепко, что хотелось смеяться. Его руки были везде — в ней, на ней, в его рту, в ее… Их запахи давно перемешались, одеяло было сброшено на пол, а где-то, вторя ее собственному сердцу, весело напевал будильник.
— So, then I took my turn
Oh, what a thing to have done
And it was all yellow!
Когда Энтони успел достать из-под матраса пачку с презервативами, она даже не заметила. Только чуть приподняла бровь и услышала перемежавшуюся поцелуями торопливую просьбу:
— Не ревнуй. Пожалуйста. Не ты и не сейчас!
Но она даже не собиралась. Вместо ответа Рене толкнула Энтони в плечо, вынудив перекатиться на спину, и забрала из рук уже надорванную упаковку. Она никогда этого не делала. Бога ради, с чего бы! Но прямо сейчас Рене совершенно точно знала, что именно хочет и как. А потому она взобралась на мужские бедра, отчего колени теперь едва касались матраса, и с трудом приспустила джинсы. Все же Ланг оказался слишком большим даже в своей неестественной худобе. Пальцы сами потянулись к горячей и такой мягкой коже, обвели подушечкой головку, скользнули вниз… вверх. Энтони не мешал. Он следил за Рене из-под полуприкрытых век, позволяя познать свое тело точно так же, как сам недавно делал с ее собственным.