И солнце взойдет (СИ)

Глава 40

Она выбралась из кровати, когда черные часы на стене показали чудовищные одиннадцать утра. Все это время Рене лежала, рисовала на подушке узор из маргариток и пыталась разобраться в том, что произошло вчера и сегодня. Но мысли упорно возвращались к последнему разговору с Тони и не хотели двигаться дальше. Устав, наконец, от бесплодных попыток разобраться в собственных ощущениях, Рене раздраженно откинула одеяло и натянула скомканную футболку. Жилище, где обитал Энтони, напоминало самый настоящий лабиринт из фильма «Куб», только без монстров и с учетом страсти дизайнера к большим, немного пустым пространствам. Белые стены, светлая мебель, стеклянные переходы и застывшие в невесомости лестницы. Рене ступала по ним с опаской, словно те могли в любой момент провалиться, но ступени крепко держали стальные канаты. В квартире было свободно и создавалась иллюзия солнца даже в такой пасмурный день, как сегодня. Снег наконец-то закончился, а значит, завтра в крупнейшей больнице города Монреаль стоило ждать лавину из пациентов. Рене напряженно повела плечами в предвкушении не самого простого дежурства.

Чтобы освоиться в чужом доме, разобраться со стиральной машинкой и наконец отыскать кухню, ушло около часа. Такая же кипенно-белая комната, как и все остальные, выходила окнами на покрытую снегом террасу, за которой чуть дальше шумела большим перекатом река. Замерев на пороге, Рене долго изучала унылый снежный пейзаж, прежде чем подошла к навороченной плоской плите, а затем провела по ней пальцем. Послышалось громкое хмыканье. Надо же! Рене для надежности потерла ногтем одну из конфорок и недоуменно нахмурилась. Нет, ошибки быть не могло. Этой техникой и правда не пользовались. Похоже, ни разу с покупки. Да, чья-то рука (уж точно не Тони!) любовно стирала вредную пыль, но никогда на блестящей поверхности не стояло ничего даже отдаленно напоминавшего утварь. Рене вздохнула и повернулась к большому хромированному холодильнику. Приоткрыв дверцу, она заглянула в осветившееся нутро и не сдержалась:

— Tabarnac d’hostie![82]— Голос эхом разнесся по пустой кухне.

Серьезно? Початая банка арахисовой пасты, заплесневевший мармелад в пластиковой упаковке и соевый соус? Тони, вовсе не обязательно держать ради этого шкафоподобного монстра, куда легко поместилась бы вся Рене целиком. Сердито нахмурившись, она резко повернулась к столу и только тогда заметила телефон, под которым уже знакомо торчал клочок бумаги вместе с парой банкнот. Вытянув записку, Рене вчиталась в отвратительный почерк и после закатила глаза.

«Закажи себе еды», — гласило оставленное Энтони послание. А рядом, видимо, лежала сумма компенсации за голодные неудобства. Прекрасно! Только вот она даже адреса толком не знала. Рене в задумчивости постучала ногтями по столешнице, скосила взгляд на закрытые полки кухонного гарнитура и снова отбила неровную дробь. Подцепив ногой одну из створок, она приоткрыла тяжелую дверцу, а затем чуть прищурилась. Следом была распахнута вторая и третья… На четвертой Рене ждала удача в виде демонстрационных образцов времён чуть ли не года постройки знаменитого «Хабитата». Именно то, что обычно кладут в корзины для имитации поварского рая в рекламном проспекте: несколько пачек неимоверно дорогой пасты, упаковка бобов и… жестяная банка тунца. Все верно. Тунец — это жизнь! Собрав найденный клад в охапку, Рене вывалила его на стол и неуверенно огляделась в поисках посуды. В ответ на неё уставились глянцевые створки десятков шкафов. Ладно. Похоже, это будет непросто.

Энтони вернулся поздно. Уже давно миновало шесть вечера, затем семь, восемь и девять. Погасли сообщения от раздраженных Роузи и Энн, которые хором жаловались на «темного рыцаря ночных клубов», стихли телефонные разговоры и шутливые препирательства. Благородно отдав девушкам потерянные в запале веселья вещи, Ланг, конечно же, не удержался от парочки ехиднейших комментариев. Так что Рене пришлось смириться с пропетыми дуэтом эпитетами вроде «ужаса на крыльях ночи», «доктора Зло» и «всадника Апокалипсиса». Она не представляла, какие беседы проводил с двумя беззаботными подругами Энтони, но те наверняка оказались достаточно пристыжены, чтобы в конце все же поблагодарить. Ну, хотя бы все живы. В общем, когда в знакомом коридоре зазвенели брошенные на столик ключи, Рене дремала в большом кресле и испуганно подскочила, инстинктивно спрятав за спину книгу, что читала до этого.