Миролюбивый поход

— Лейтенант Иванов? — утвердительно спросил незнакомый командир.

— Так точно, — не спеша повернулся Иванов, вытирая ветошью замасленные руки, и отдал честь.

— Сержант госбезопасности Буров. Оперуполномоченный особого отдела бригады. Сдайте свое оружие (сержант протянул руку) и пройдемте с нами.

— Зачем?

— Там вам все расскажут. И не дурите, — добавил особист, кладя руку на кобуру своего пистолета. Хмурые бойцы синхронно сняли с плеч винтовки и взяли их на руку, наставив длинные игольчатые штыки на Иванова.

Экипаж Иванова остолбенело переглянулся, рядом насторожились и двое дементьевских во главе со своим отделенным командиром. Сам Иванов застыл с грязной ветошью, так и не дотерев руки. У всех бойцов заряженные боевыми патронами наганы в кобурах или висели на поясе, или лежали в кабинах; рядом — заскакивай и воюй — стояли их боевые машины с пулеметами и пушками. Напротив: всего лишь два тыловых бойца из комендантского взвода с винтовками и особист с ТТ. Если бы Иванов крикнул: «Это польские шпионы! Ату их!»; возможно, экипажи и взялись бы привычно за оружие по приказу своего командира, как делали это последние почти две недели. И показали бы этим тыловым шкурам, кто в армии хозяин. Но привычное несопротивление безвинных людей органам (там разберутся — я ж не виноват — и отпустят) и на этот раз сыграло свою обезоруживающую роль.

— Экипажам продолжать регламентные работы, старшим остается — отделенный командир Дементьев, — слегка севшим голосом приказал Иванов, вытер, наконец-то, руки, аккуратно положил ветошь на пустой ящик от снарядов и достал из нутра броневика ремень с кобурой и портупеей. Я скоро вернусь (обмотал кобуру ремнями и передал криво ухмыльнувшемуся на «скоро вернусь» особисту).

Командира увели. Огорошенные его арестом экипажи собрались вместе покурить.

— Как думаете, за что его? — спросил Минько.

— Был бы человек — статья найдется, — криво усмехнулся, затягиваясь польской сигареткой Голощапов. От, суки тыловые. Такого мужика взяли. Он же, как командир, нужен армии и стране. Я уж молчу, что, скорее всего, он вообще ни в чем не виноват. Но, он ведь просто-напросто нужен! Полезен! Если уж так говорить. А они ж, падлы, его замучают, заставят признаться, в чем им нужно, и — привет. Стенка или лагеря. Вот это вот и есть самое настоящее вредительство, когда арестовывают полезного стране человека. Сволочи.

— Голощапов, ты бы себе язык укоротил, — угрюмо посоветовал Дементьев.

— Зачем? Я, например, уверен, что среди нас доносчиков и стукачей нет. Или я не прав? Сколько боев вместе прошли. Я вам, мужики, всем верю.