Миролюбивый поход
- Автор: Кольцов Павел Андреевич
- Серия: Как тесен мир #2
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Миролюбивый поход». Краткое содержание книги:
Вхождение РККА в Восточную Польшу под лозунгом защиты всего ее населения от фашистов (возмущенным немцам поясняется, что это заявляется единственно для большего умиротворения поляков, а все подписанные между двумя странами договоренности остаются в силе). Не всегда мирное продвижение на запад подразделений 36-й легкотанковой бригады, с описанием реальных событий, обыгранных в художественной форме. Успешный конец похода и предложение взятым в плен полякам, от которого они не в силах отказаться.
— Вперед, на первой, — велел Иванов Кольке. Над снесенной взрывом крышей хлева показались вырастающие прямо на глазах рыжие языки пламени: занялось сено. Броневик, медленно проехав между домом с выбитыми окнами и поврежденными стенами и загоревшимся хлевом, оказался перед садом, отделяющим дом от невысокого, по пояс, редкого штакетника. С той стороны виднелась деревенская улица и немецкий мотоцикл с мертвым водителем, упавшим на руль. Быстрые огоньки коротких очередей вспыхивали над землей из-за пустой коляски мотоцикла — бил кто-то из уцелевших своих: Магнолин или фельдфебель. Значит, из винтовки отвечает враг. Откуда отвечает? Иванов крутил панорамой по сторонам, но никого не замечал.
— Командир, — крикнул Минько, всматривающийся между заряжанием пушки в боковую щель и прицел спаренного пулемета, — за грушей гад с карабином лежит. На плюс тридцать, в десяти метрах, поворачивай башню.
Иванов повернул башню на тридцать градусов вправо и завертел маховиком, опуская спаренную установку. Опустил до отказа, но цель в перекрестье прицела так и не появилась — слишком близко и низко. Для курсового пулемета Голощапова лежащий под толстой грушей поляк тоже был недостижим, но уже по горизонтали. Нужно было разворачивать вправо броневик, но мешали стволы деревьев и стена дома или отъезжать назад.
— Гена, здесь метров десять. Достань его гранатой. Польской. Той, что с гладким корпусом. Сумеешь?
— Сумею, командир. Я понял, как ей пользоваться.
— Бросишь — сразу в башню от осколков ныряй.
Минько достал из брезентовой сумки трофейную гранату с уже ввернутым запалом, поднял вертикально крышку люка, стал ногами на сиденье, отогнул блестящие усики, вырвал за кольцо чеку и метнул в направлении поляка негромко хлопнувшее капсюлем и задымившее сгорающим замедлителем гладкое стальное яйцо. Смотреть на результат не стал — нырнул обратно под защиту башенной брони. Близкий взрыв, редкий град мелких осколков по броне. Тишина. Ни винтовка больше не стреляет, ни пулемет. Минько, достав из кобуры наган, снова выглянул: опаленная взрывом и вырванная трава, неподвижное тело в местами посеченном польском мундире.
— Кажись, готов, — сказал Минько. — Граната в полуметре от него бахнула. Не шевелится.
— Проверь из нагана, — велел Иванов. Минько для более точной стрельбы заранее взвел большим пальцем курок; выставил руку наружу и оперся о крышу башни; прицелился и выстрелил. Не будучи особо метким стрелком, с такого расстояния, тем не менее, попал. Попал, куда и целился: прямо между лопаток. Тело слегка дернулось просто, как от удара, и замерло. Поляк явно погиб еще от гранаты.
— Гена, — приказал Иванов, — покричи в сторону мотоцикла. Там кто-то выжил: или Магнолин или немец.
— Иван! — закричал Минько, осторожно выглядывая из-за откинутой вертикально крышки люка. — Магнолин! Это ты там? (Помолчал, выжидая). Камрад! Фельдфебель! Кто у мотоцикла? Откликнитесь. Это мы. Экипаж лейтенанта Иванова.
С улицы никто не отвечал, но из-за коляски мотоцикла бессильно махнула чья-то рука.
— Командир, — сказал Минько, — никто не отвечает, но кто-то рукой из-за мотоцикла махнул. Рукав, по-моему, немецкий.
Иванов попытался рассмотреть выжившего в панорамный перископ — мешал штакетник, хоть и редко прибитый.
— Коля, выезжай на улицу, к мотоциклу. Всем внимание по сторонам.
Броневик, объезжая крупные деревья, проломился через ягодные кусты, подмял под себя невысокий редкий заборчик и развернулся возле мотоцикла, взяв под прицел полуразгромленное подворье. Минько осторожно осмотрелся: опрокинутый навзничь у калитки Магнолин устремил незрячие глаза в небо; на руле мотоцикла неподвижно обвис мертвый немец-водитель; а за коляской приподнимался на локте ослабевший фельдфебель в окровавленном мундире.
— Командир, это фельдфебель стрелял. Он ранен — я к нему слезу.
— Давай. И спроси, может он заметил, откуда по ним стреляли?
Минько с взведенным револьвером в руке спустился на землю; настороженно оглядываясь по сторонам, приблизился к неподвижному Магнолину и, безуспешно попытавшись нащупать на его тонкой шее пульс, окончательно удостоверился в смерти товарища. Пришел черед фельдфебеля, подойдя к мотоциклу, красноармеец склонился над привалившимся к колесу раненым.
— Ну что, камрад, живой?
— Йя-а, — слабо простонал тот.