Эпоха 1812 года и казачество. Страницы русской военной истории. Источники. Исследования. Историография [litres]

Претензии ко мне были высказаны и по вопросу о начале службы генералов. По мнению г-на Корягина тут тоже все исключительно просто, поскольку есть записи в формуляре ― «черным по белому с исключением двойного толкования» (с. 88). Мне же в вину было инкриминировано использование нового термина, не применявшегося в формулярах Войска Донского ― «записан на службу». (Сначала критикуем за буквальное воспроизведение терминологии, затем ― за ее неприменение?) Не буду спорить, по моему мнению, это выражение практически не встретишь и в армейских формулярах. Но термин этот часто употреблялся современниками, а затем и военными историками.

Примечание. Для примера решил посмотреть как описано начало службы шестерых братьев Иловайских в Военной энциклопедии (т. Х. СПб., 1912. С. 589–590). У пяти использован термин «записан» на службу, лишь у Н. В. Иловайского ― «зачислен в службу».

Излишне рассказывать о всем известной практике русских дворян записывать малолетних на службу. Возможно, это было не характерно для донцов? Да нет, донская элита в этом вопросе старалась подражать российской аристократии. Для начала процитирую выдержку, помещенную в моей книге (с. 30), из воспоминаний Г. А. Луковкина, почти дословно опровергающего мнение г-на Корягина: «будучи 12-ти лет… меня записали на службу казаком». Допустим, мемуарное свидетельство генерала, сделанное на склоне лет, нельзя считать вполне достоверным. Обратимся к здравому смыслу. Например, М. Г. Власов по формуляру показан на службе с 1777 г., примерно с того времени, когда его отец, отправляясь с полком на границу, оставил его девятилетним мальчиком на воспитание у монахов Киево-Печерского монастыря, где тот и провел 9 лет. Тогда напрашивается вопрос ― неужели он там служил все это время? Или, может быть, проживание в монастыре с монахами у донских казаков приравнивалось к военной службе? Если принять точку зрения моего оппонента, то В. Д. Иловайский в 1792 г. начал службу казаком в Атаманском полку, имея от роду 4–5 лет, а через три года получил чин есаула (РГВИА. Ф. 489. Оп. 1. Д. 3018. Л. 610611: формуляр за 1797 г.). Затем, имея чин есаула, три года учился во 2-м кадетском корпусе, являя при этом несколько странное зрелище (кадет ― офицер). Можно ли поверить, что он служил? Особенно зная, что отец у него был наказным атаманом Войска, а старшая сестра женой войскового атамана? Если мой оппонент верит, то пусть. В формуляре даже есть приписка о том, что Иловайский употреблялся не при полку, а «внутренне по тому Войску по некоторым должностям» (Там же. Л. 611). Как он «употреблялся», можно легко предположить. Я же предпочту пользоваться термином «записан». Но г-н Корягин, не замечая (или делая это намеренно), часто противоречит сам себе. Как бы поправляя меня, он непререкаемо констатирует: «служба Иловайского В. Д. началась 20 мая 1801 г. (РГВИА. Ф. 405. Оп. 6. Д. 3251, ФС-1840 г.)» (с. 87). (На с. 88 он спокойно комментирует запись о получении им же офицерского чина в 1795 г.?). Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Ну а что же все-таки делать с несколькими формулярными списками до 1801 г.? А таковых в РГВИА немало. Или это был однофамилец В. Д. Иловайского? Да нет, это один и тот же человек. Только записан он был на службу в 1792 г., а действительная служба его началась после выхода из кадетского корпуса в 1801 г. Мой оппонент решил подогнать нужные ему сведения под свой вывод, а на следующей странице спокойно оперировал совершенно противоположными данными. Это лишний пример того, как опасно доверяться лишь одному источнику. Формуляры без источниковедческого анализа становятся обоюдоострым оружием. Не заметишь, как попадешь в положение унтер-офицерской вдовы.