Смутное время в России в начале XVII столетия: движение Лжедмитрия II

Приведенные данные свидетельствуют, что ситуация в Костроме и уезде после установления там тушинской власти была сходной с той, которая сложилась в других уездах Замосковья. Бесчинства загонщиков, непосильные налоги за несколько недель поставили местное население на край гибели. Кн. Д.В. Горбатый-Мосальский, в отличие от суздальского и владимирского воевод, по всей видимости, не смог опереться на местных дворян в борьбе за наведение порядка и законности в уезде. В результате волна грабежей и насилий уже в начале декабря 1608 г. привела к восстанию костромичей против тушинцев. В немалой степени восстание было обусловлено близостью к основным центрам земского движения против тушинцев в Галиче и Вологде, и Нижнем-Новгороде. Восстание привело к расколу местной дворянской корпорации. Часть дворян предпочла сохранить верность В. Шуйскому в надежде на значительные пожалования.

Стремление руководства Тушинского лагеря переложить основные тяготы содержания войска самозванца на население северных и северо-восточных уездов России, как показывает проведенное исследование, дорого стоило земцам Замосковья и Поморья и оказало значительное влияние на дальнейшую судьбу движения самозванца. В считанные месяцы местное население подверглось невиданному ограблению как через традиционную систему сбора податей, так и через учрежденные иноземцами черезвычайный налог — «поносовщину» и систему «приставств». Конфискации сопровождались ничем не прикрытым насилием и крайней жестокостью.

Ситуацию усугубило быстрое превращение отрядов фуражиров наемного войска — загонщиков в разбойничьи шайки, которые вышли из повиновения у своих хозяев — иноземных солдат и занялись бесчинствами и открытым грабежом мирного населения. Кое-где авторитетные тушинские местные воеводы, опиравшиеся на сильные дворянские корпорации (Суздальский, Владимирский уезды), некоторое время могли поддерживать порядок на своих территориях и принимать решения, учитывающие интересы земщины. Но это было скорее исключением, чем правилом. Попытки местных воевод справиться с разбойниками неизменно наталкивались на противодействие наемников, тайно поощрявших своих слуг на грабеж. Только открытое неповиновение пахоликов, смекнувших, что в сложившихся условиях они вполне могут обойтись без своих хозяев, заставило тушинское руководство принять меры против разбойников, но было уже поздно. Показательные экзекуции над грабителями и насильниками, имевшие место в первые месяцы службы наемников самозванцу, навсегда ушли в прошлое. Хозяйство северо-восточных уездов России в короткие сроки пришло в упадок. Иная ситуация сложилась в бывших центрах повстанческого движения, где не было иноземных отрядов (Северщина, Псковщина, Астрахань). Несмотря на значительные налоговые тяготы и «поносовщину», тушинская местная администрация, состоявшая, как правило, из местных дворян, смогла сохранить контроль за ситуацией, учесть интересы земщины и заручиться ее поддержкой. Именно поэтому Лжедмитрию II и его приверженцам даже после распада Тушинского лагеря удалось сохранить здесь свое влияние.