Смутное время в России в начале XVII столетия: движение Лжедмитрия II

§ 8. Тушинцы и жители Костромского уезда

Костромской уезд находился под властью тушинцев чуть более месяца, когда здесь вспыхнуло народное восстание. Город и уезд несколько раз переходил из рук в руки, пока летом 1609 г. отрядам земского ополчения Поморских и Замосковных городов не удалось окончательно отбить город и уезд у врага. В процессе архивных разысканий удалось выявить шесть документов «костромского фонда» из архива Я. Сапеги. Однако, судя по упоминаниям в дневнике гетмана и других источниках, найдено далеко не все. Особую ценность представляют донесения наемника дона Хуана Крузатти, в которых содержится характеристика ситуации в уезде. Две отписки тушинского костромского воеводы Н.Д. Вельяминова посвящены в основном описаниям борьбы с отрядами ополчений. Единственная сохранившаяся челобитная костромичей Я. Сапеге написана в первые дни после установления власти тушинцев и не содержит никаких данных о новом порядке в уезде.

Источники свидетельствуют, что, целовав крест Лжедмитрию II, костромичи направили к нему посольство с повинной грамотой, подарками и челобитными о своих нуждах[1805]. В расчете на покровительство, настоятели костромских монастырей Ипатьевского — Феодосий, Борисоглебского — Арсений и посадские подарили гетману хлеб, двух осетров, «лисицу черну» и два косяка меха костромского[1806]. Иллюзии относительно того, что новые власти вникнут в нужды местного населения, развеялись как дым уже в первые недели властвования тушинцев. Присланный в Кострому Я. Сапегой дон Хуан Крузатти известил гетмана, что собрал ему большую партию рыбы, которую с первой же оказией обещал отправить, и спрашивал не прислать ли захваченных в Костроме лошадей, принадлежащих Троице-Сергиеву монастырю. Наемник сетовал, что, выполняя поручения покровителя, ему приходится действовать «среди таких, которые только тянут руки к добыче и ни во что не верят»[1807]. По его словам, 270 поляков, освобожденных в Галиче, шли в Тушино «не порожняком и не с пустыми руками: до сих пор еще не погрузили то, что уже прибыло»[1808]. Месяц спустя Х. Крузатти уже не стеснялся в выражениях. Он без обиняков прямо говорит о «великом беспорядке», который учинили «некоторые солдаты», присланные Лжедмитрием II и Я. Сапегой. Костромской воевода кн. Д.В. Горбатый-Мосальский, по-видимому, как суздальский и владимирский воеводы, пытался препятствовать разгулу грабежей и насилий. Он, как видно из письма Х. Крузатти, сурово наказал слугу наемника, некоего Иоанна Унгари. Иноземцы тотчас заподозрили воеводу в измене[1809].